Все рубрики
В Омске воскресенье, 25 Февраля
В Омске:
-15
Пробки: 3 балла
Курсы ЦБ: $ 56,7608    € 69,6341

Игры с номиналами должны заканчиваться!

14 декабря 2016 09:43
1
1357

Банкротство как индикатор и инструмент

Игорь ЖУРИКОВ,

директор ООО ЦПС «Лексфорт», вице-президент Омского областного Союза предпринимателей

Как известно всем, кто постоянно связан с банкротством, с 01.09.2016 изменилось определение контролирующих лиц должника. Тех самых, с которых можно взыскать долги перед кредиторами, не погашенные в ходе процедуры банкротства. Теперь помимо очевидных директоров-учредителей-ликвидаторов организаций-банкротов, можно попытаться «напрячь» реальных кукловодов, которые часто не связаны формально ни с банкротом, ни с его менеджерами-собственниками. Для удобства в этой статье формальные «менеджеры-собственники-владельцы» и иные подобные лица называются «номиналами».

Найти и взыскать

Есть широкие возможности для трактовки новой нормы: можно оценить наличие родства и свойства, должностной зависимости или любой иной связи. Главное – суметь доказать, кто является реальным хозяином, формально скрывающимся за спинами номинальных «владельцев-управленцев»: племянников, троюродных сестер, водителей, любовниц и всяких прочих «топ-менеджеров». Взыскание с истинных организаторов-контролеров-бенефициаров, зачастую выходящих из упавших бизнесов вовсе не с потерями, – это справедливо и логично. Многие предприниматели меня поддержат, в чем ни секунды не сомневаюсь.

О конце эпохи номиналов в российском бизнесе говорят не только изменения в закон о банкротстве. Сейчас при налоговых проверках инспекции успешно вскрывают схемы (как правило – это «игры» с НДС) с использованием номиналов и фирм-пустышек. Появилось уже не одно дело, когда с абсолютно новой, только что зарегистрированной фирмы взыскиваются налоговые долги ранее уже даже ликвидированной организации. Взыскиваются потому, что налоговая инспекция доказала фактическую взаимосвязь этих фирм, фактическое правопреемство в бизнесе. 30 ноября президент РФ подписал изменения в Налоговый кодекс, и теперь налоговые долги можно взыскать с акционеров и учредителей. Это движение в целом в том же направлении.

Все это происходит и будет происходить, потому что возник настоятельный запрос в обществе, в государстве, в бизнесе на преодоление тотального номинального владения с целью нормализации гражданского оборота. С целью прекращения откатных схем и иных проявлений коррупции. Для снижения рисков «кидков». С целью исключения из практики неконкурентных торгов, неуплаты налогов, существования бизнесменов-чиновников, которым заниматься бизнесом вообще-то нельзя. Наниматели номиналов уже тоже осознают, что зачастую риск такого оформления владения превышает все возможные выгоды.

Дорогие номиналы

Кровавая история корпоративных конфликтов свидетельствует о том, что номиналы – назначенные директорами и/или владеющие долями или акциями – народ часто ненадежный. И нет для собственника страшнее ситуации, когда номинал, встроенный в ситуацию исключительно как покорный воле бенефициара инструмент, внезапно обретает самосознание. Да что там, есть значительная часть тяжелых по потерям корпоративных споров – споры между истинными владельцами и номиналами, в которых как раз владельцам-то чаще всего ничего не светит.

Номиналов «покупают» или иным образом «уламывают» на сотрудничество конкуренты и другие недружественные люди. Номиналы часто «забывают» вернуть активы наследникам умершего бенефициара. Номиналы не выдерживают давления правоохранительных и налоговых органов – последствия этого ужасны. Номиналы сами вдруг решают, что они справятся с делами. И чудесным образом их разум подсказывает им, что они заслужили каким-то образом свой пост или пакет акций, и вообще они «сами с усами». Все эти ситуации не придуманы, они взяты из конкретных кейсов, с которыми мы сталкивались на практике.

Возвращаясь к вопросу о взыскании долгов с истинных владельцев бизнеса, скрывающихся за номиналами, думается, что эффективнее всего использовать именно банкротство. Банкротство окажется на острие атаки на номинальное владение. Такая практика взыскания должна спровоцировать серьезное переосмысление вопроса о целесообразности оформления владения бизнесом на номиналов.

Многоликое банкротство

Банкротство как институт вообще неоднократно доказало свою удивительную деформирующую мощь, причем как в положительном, так и в отрицательном смысле. Есть, конечно, и другие законы и правоотношения, которые подтолкнули сметливый российский ум на свершения. Взять ту же обналичку или дробление крупного по факту бизнеса на кучу «мелких» ИП с ЕНВД (добрая традиция не платить налоги), иные придумки. Но именно с использованием банкротных правоотношений, на мой взгляд, связана сверхконцентрация креатива. Я даже не имею в виду что-то глобальное: рейдерские захваты и оборону от них, передел собственности... Давайте просто навскидку, по верхам пройдемся.

Во-первых, нельзя не признать, что многие занимающиеся банкротством перестают быть только профессионалами по праву или по экономике (как правило, именно из этих отраслей появляются арбитражные управляющие и их команды). Многие быстро начинают воспринимать эту процедуру как свой собственный бизнес, в них внезапно просыпаются рачительные хозяева, превращающие чужое имущество в свое или иным образом «достающие» деньги себе в карман за счет конкурсной массы. В этом смысле банкротство становится уже даже не великим деформатором, а великим дефлоратором, лишая людей невинности в смысле пробуждения мотивации приоритета личной наживы за счет чужого имущества.

Во-вторых, банкротство сегодня воспринимается, как лучший инструмент ликвидации проблемных юридических лиц с долгами, в том числе бюджетными. В развитие этого можно сказать о появлении бизнес-моделей, изначально предусматривающих отсутствие расчетов с контрагентами в качестве способа получения профита. Например, в сфере ЖКХ это часто встречающееся явление. Кто-то называет это кидальными схемами, точное наименование явлению подберите кому какое нравится.

В-третьих, многие, теперь уже вполне привычные, правоприменительные подходы первоначально «откатывались» именно в банкротстве. Такие, как создание лжедолгов, в том числе вексельных, и борьба с ними. Сверхприоритет обеспечения доступа к торгам тоже родился в основном в борьбе с «интересными» банкротными торгами (но торги судебных приставов и госзакупки тоже «постарались»). Существуют и другие обыкновения, внедренные в нашу жизнь именно банкротством.

В-четвертых, признание сделок незаконными по специальным «банкротным» основаниям возникло сначала как правоприменительная практика, и потом было инкорпорировано в закон. В итоге только здесь существует возможность признать сделку недействительной из-за, например, отсутствия расчетов по ней или нерыночности цены. В современной России под угрозой оспаривания по таким основаниям могут оказаться очень многие сделки. То же самое произошло и с понятиями о правомерном или неправомерном поведении арбитражных управляющих.

В-пятых, банкротство используется как специальный метод взыскания долгов не только традиционно (через реестр кредиторов), но и инновационно. Так, подача заявления о банкротстве во многих случаях оказывается эффективным средством понуждения к добровольному расчету должника. Также применяются и последовательные банкротства фирм-пустышек, которые обладают друг перед другом дебиторкой-кредиторкой: тут задача «дотянуться» в конце концов до должника с реальными активами. Учитывая предмет настоящей статьи, банкротство вообще способно стать наиболее эффективным способом "прокола корпоративной вуали" – практики привлечения к ответственности лиц, скрывающихся за нормами об ограниченной ответственности или за акционерным владением.

В-шестых, банкротство, в силу распространенности явления, сейчас вообще искажает ранее принятые подходы по подбору контрагентов. Очень высока стала цена ошибки в репутации и оценке делового благополучия контрагентов: могут «полететь» все твои сделки по специальным «банкротным» основаниям (в связи с неравномерным распределением денег между кредиторами, по иным причинам). Многие уже знают, что внезапно с них могут взыскать деньги, пришедшие от банкрота в рамках обычных расчетов незадолго до банкротства.

Можно продолжать этот перечень: нюансов и искажений привычного хода вещей банкротство привнесло и привносит множество. Я привел примеры с одной целью – продемонстрировать высокую эффективность банкротства, как инструмента. Правда в том, что этот инструмент часто служит чему угодно, только не изначально заложенной цели. Но по использованию инструмента, как известно, обращаться нужно исключительно к тому, кто его держит, а не к самому инструменту.

Это хитрое «как бы»

Сейчас этот инструмент должен быть использован для создания устойчивой практики взыскания долгов с истинных бенефициаров – владельцев бизнесов. Практика ведения банкротных дел подсказывает, что вероятность формирования эффективных правоприменительных подходов по этой проблеме весьма высока.

Вполне может стать обыденным явлением собирание доказательств, вплоть до свидетельских показаний и отчетов частных детективов, о наличии реальной зависимости действий гражданина (гражданки) Икс от гражданина Игрек и привлечение к ответственности этого Игрека. Причем это будет выход за пределы каких-либо формальных правил – зависимость может быть доказана абсолютно на любой почве. Главное – сам факт, истинное влияние решений Игрека на действия Икса.

Давайте задумаемся, вот для чего используют номиналов? В том числе самых неприглядных, тех, которых в народе называют «ежиками», «лыжниками» и т.п., которых заказчики музыки даже зачастую не видят никогда? Спектр целей широк: уклонение от уплаты налогов, от возможного взыскания долгов, создание видимости конкурентных торгов, скрытие факта наличия бизнеса у чиновника, возложение менеджерских функций в потенциально опасных ситуациях не на себя, любимого...

Как видим, чаще всего цели «благородные». Я вот не смог вспомнить или придумать мотивацию, при которой использование номинала выглядит на 100 процентов честным и не нарушающим ничьи интересы. Понятно, что люди в определенных ситуациях идут на это вынужденно, находясь в позиции защиты личных интересов, иногда даже свободы. Поймал себя на мысли, что в душе оправдываю многих людей, которые использовали этот инструмент, потому что люди хорошие и конечные цели вроде благородные... Но все это из разряда «цель оправдывает средства», то есть средства все-таки заранее признаются негодными и неправедными, даже исходя из смысла этой поговорки.

Пытаясь осмыслить эту проблему, приходишь к тому, что, видимо, многих устраивает такое положение вещей. Когда у нас в стране бизнес как бы берет на себя обязательства, чиновники как бы не используют свое положение, и многие нормы права, в итоге, как бы работают. Пример номиналов – это только частный пример. И пока очень многие лишь делают вид, что есть право и что оно работает, не стоит стенать про тотальный правовой нигилизм, засилье чиновников, отсутствие правосудия и прочие прелести.

Сделать верный шаг

Не стоит утверждать, что виновники такого положения вещей – это исключительно режим и дефектные традиции, в то время как многие юристы организаций, частные консультанты (в том числе и адвокаты) продолжают предлагать использовать то же номинальное владение как инструмент во многих ситуациях. И не только в приватной обстановке: недавно на одном мероприятии был свидетелем, как адвокат рассказывал о своем опыте в микрофон с трибуны и советовал бизнесу оформлять владение-директорство на номиналов, причем«желательно не на жену или близких родственников, а то легко доказуемо, кто истинный владелец». Речь шла о профилактике уголовно-правовых рисков.

Когда же я изложил идеи о необходимости тотального прекращения номинального владения на этом же мероприятии перед залом с коллегами (в основном частные юристы, адвокаты, их было человек 60 – 70), то почувствовал, что многие слегка шокированы. И идею воспринимают как более чем спорную. Я и сейчас понимаю, что реакция на эту статью будет... разнонаправленная. Но давайте обдумаем это, коллеги, бизнесмены, государственные люди. Это один из способов начать изменять наше общество с себя, что гораздо эффективнее, чем любые изменения, спускаемые нам сверху. И, возможно, несогласие что-то оформлять на себя должно являться причиной отказа от «темы», а не основанием решения привлечь номинала в ситуацию?

Банкротство изначально во всем мире – институт, предназначенный для оздоровления и/или расчетов с кредиторами. У нас оно выполняет, как уже говорилось, массу дополнительных функций, пока недостижимых при задействовании других регулирующих институтов. Рискну предположить, что в будущем в рамках обыденных судебных процедур можно будет решать задачи, которые сейчас решает исключительно банкротство. Банкротство же останется востребованным только для решения своих специфических задач. А пока – будем использовать эту стрессовую процедуру для преодоления барьера в виде номинала и взыскания долгов с истинного владельца.

Что касается проблемы в целом – мы уже давно искренне советуем нашим клиентам не использовать конструкцию номинального владения. А при ее наличии – избавляться от нее, модернизировать, предусматривать корпоративные риски, благо Гражданский кодекс дает для этого сейчас кое-какие инструменты. Чего и желаем всем коллегам – консультантам по правовым вопросам.

Комментарии через Фейсбук

111 14 декабря 2016 в 12:08:
Так можно дойти и вовсе до запрета юридических лиц, можно назвать любого наемного руководителя номинальным....
Показать все комментарии (1)

Ваш комментарий




Наверх
Наверх
Сообщение об ошибке
Вы можете сообщить администрации газеты «Коммерческие вести»
об ошибках и неточностях на сайте.