Генплан 2007 года обсуждался на 28 городских и областных архитектурных советах. Нынешний генплан с профессионалами обсудить не рискнули

Дата публикации: 27 сентября 2020

Как стратегический документ развития города нарекли пустой картинкой. 

17 сентября в редакции «Коммерческих Вестей» состоялся круглый стол на актуальную тему утверждения генерального плана Омска до 2040 года. В самом скором времени документ обсудят в стенах Омского городского Совета. Участники общественно-делового клуба «Мегаполис» бьют тревогу: на их взгляд, проект не просто откровенно сырой и неубедительный, но и ставит на паузу, мягко говоря, развитие нашего города в принципе. В списке спикеров неравнодушные профессионалы: авторы генплана 2007 года, заслуженные архитекторы РФ Светлана ШЕВЧЕНКО и Лариса МАСЛОВА, экс-заммэра Омска, бывший руководитель Фонда имущества Омской области, ОАО «Омскавиапроект», ОАО «АРВД» Валерий ИЛЬЮШЕНКО, первый заместитель председателя горисполкома, председатель горплана Яков КОНЯЕВ, бывший мэр Омска, эксглавный инженер НПО «Мостовик» Вячеслав ДВОРАКОВСКИЙ. Согласился поучаствовать в мероприятии и председатель правления НП «Межрегиональный союз проектировщиков и архитекторов Сибири» Юзеф МОСЕНКИС. Дискуссию записала обозреватель Анастасия ПАВЛОВА.

Яков КОНЯЕВ: Члены нашего клуба сразу же выразили заинтересованность, когда в повестке дня появилась идея внести корректировки в генплан. Многие из нас принимали участие в разработке действующего варианта.

Марат ИСАНГАЗИН, главный редактор газеты «Коммерческие Вести»: Почему сейчас? Ведь разработчиком – ООО ИТП «Град» – были соблюдены все необходимые процедуры общественных обсуждений.

Яков КОНЯЕВ: Мы представили разработчику наши вопросы и пожелания на нескольких страницах. Нас пригласили на встречу и выслушали. Официальный ответ также последовал. Но, на наш взгляд, этот ответ был дан без глубокой, детальной проработки. Мы продолжили переписку и с «Градом», и с департаментом архитектуры и градостроительства как заказчиком этой работы (нас в том числе приглашали туда на совещание), участвовали и в общественных слушаниях. В том числе мы обратились к мэру, губернатору Омской области. К сожалению, от властей мы тоже не добились должного отклика. Возможно, проблема в том, что времени на разработку «Граду» досталось мало: меньше года посвятить разработке столь глобального документа... По нашим оценкам, такая работа должна занимать не меньше двух лет. Мы очень обеспокоены будущим обликом города. В XXI веке надлежит более тщательно задумываться о стратегии развития.

Вячеслав ДВОРАКОВСКИЙ: Хочу подчеркнуть, что в обсуждении участвуют профессиональные архитекторы, принимавшие участие в разработке действующего генерального плана. В предложенном нам проекте направления развития города, в том числе экономического, не заложено совершенно! По сути, совершен шаг назад. В нашем кругу положение, кроме как «бедой», и не называют! Мы заинтересованы в том, чтобы развитие Омска не останавливалось, но проектом пока что – без учета наших предложений – именно это и предусматривается.

Лариса МАСЛОВА: Нас, членов Союза архитекторов, приглашали в местное отделение Союза строителей для обсуждения генплана 18 февраля, еще до пандемии коронавируса. Сведения «Град» предоставил очень скудные, обрывочные. На все наши существенные вопросы нам отвечали лишь то, что все будет разработано позднее, а пока время поджимает. Строителей, естественно, волновали места для застройки. Но и на это специалисты «Града» ничего внятного не ответили. К сожалению, на последующих этапах также не появилось проработки тем, которую мы запрашивали. Но самое главное наше удивление даже не в этом. В техническом задании, в постановлении мэра речь велась о внесении изменений в действующий генплан. Их необходимость обосновывалась тем, что почти на всю территорию города наконец-то подготовлены планы планировки, детально уточняющие положение всех дорог, всех проездов и так далее. Разумеется, все это в генплане надо уточнять, ведь жизнь не стоит на месте.

Анастасия ПАВЛОВА: Так «Град» же приводит генплан в соответствие с федеральными требованиями. В том числе директор компании-разработчика Илья БАЛЬЦЕР уверял, что они скорректируют правила землепользования и застройки в части классификаторов.

Лариса МАСЛОВА: Это, безусловно, необходимо. Однако это чисто техническая задача – создать единую цифровую карту. И мы делали электронную карту. Но согласитесь, одно дело – привести в порядок границы участков. Совсем другое – создать новую концепцию развития города. И почему-то с нуля – преемственность с действующим генпланом не прослеживается. В открытом доступе информации очень мало. Да, возможно, ее хватит не профессионалу – концепция звучит действительно красиво. Но если приглядеться... Король-то голый!

Марат ИСАНГАЗИН: Например? Давайте пройдемся по фактам.

Валерий ИЛЬЮШЕНКО: Меня, как специалиста, интересовала транспортная модель. Я спросил, в чем работали представители «Града». Сказали, что в программе Visum. Да, эта программа действительно используется для анализа пассажирских и транспортных потоков. Но для построения транспортной модели нужен Vissim! Тогда получили бы нормальный результат. А так прикрылись общественным опросом и выдали что-то несерьезное.

Светлана ШЕВЧЕНКО: Генплан действительно надо актуализировать – законодательство меняется. Но не заложить до 2040 года никакого развития? Когда в окружных администрациях появились экспозиции с проектом, ко мне стали обращаться люди с вопросом: что будет с Омском-то? Метро нет, частный сектор на месте, аэропорт тоже. Мне нечего им ответить! Буквально как в анекдоте, что Омск-Федоровка и омский метрополитен закрыты из-за пандемии. Мы задали вопрос в департаменте архитектуры на последнем совещании, когда сможем ознакомиться с финальным вариантом генплана. Нам ответили: вот как утвердим, тогда и посмотрите.

Анастасия ПАВЛОВА: Хоть какие-нибудь ваши предложения-то были приняты во внимание?

Светлана ШЕВЧЕНКО: Мы не знаем. В письменном ответе формулировка звучит весьма расплывчато: «Целесообразно учесть при совокупности социальных, экономических и иных факторов».

Яков КОНЯЕВ: И вот этой невразумительной фразой нам ответили на семь страниц конкретных предложений. Или «нецелесообразно учесть, так как это противоречит устойчивому комплексному развитию территории». К каким из предложений это относится, не ясно.

Марат ИСАНГАЗИН: А чем отличаются общественные слушания от публичных?

Лариса МАСЛОВА: Форму общения выбирает заказчик. На публичных слушаниях ведется запись, ведется протокол. В обсуждении участвуют специалисты, на их суд выставляются макеты с проектом. Это было реальным подспорьем для разработчика, потому что замечания были дельными, весомыми. Общественные слушания состоялись, да. В окружных администрациях выставили макеты, комиссия собирала предложения. Любопытно, что омичи тоже недовольны проектом генплана – я внимательно читала заключение. Хорошо видно, что болит у горожан. Нет метро? Дайте тогда трамвай, дайте асфальтированные дороги. Множество омичей подняли вопрос экологии – она в городе плачевная.

Вячеслав ДВОРАКОВСКИЙ: Раньше была четкая картинка – город будет вот таким. На публичные слушания приходили представители КТОСов, разбирались, каким станет округ, в котором они живут. Я не специалист, но когда сейчас посмотрел на вывешенные в администрации картинки, признаюсь, ничего не понял. Чистая формальность.

Светлана ШЕВЧЕНКО: Да и невозможно там ничего понять! Добавлю, что генплан 2007 года разрабатывался московским институтом «Гипрогор» при участии Академии наук, Академии архитектуры. «Гипрогор» проанализировал, насколько полно был реализован генплан 1970 года. В этой разработки преемственности нет вообще. Городу 300 с лишним лет, он сформирован! У него есть исторические промзоны, жилые районы и так далее. Надо учитывать и дальше строить будущее.

Яков КОНЯЕВ: Профессиональному архитектурному сообществу проект не был полноценно представлен. Специалисты не участвовали в его обсуждении.

Лариса МАСЛОВА: Действующий генплан 2007 года обсуждался на 28 городских и областных архитектурных советах. С 2005 по 2006 год. Концепция была проработана очень глубоко. Итоговые слушания проходили в правительстве Омской области. В этом проекте мы не видим ни схем развития инженерной инфраструктуры, ничего...

Валерий ИЛЬЮШЕНКО: На мой взгляд, неверно вычленять из общей массы ту же транспортную модель, как это сделал «Град». Важны и транспорт, и строительство, и промышленность, и экология, и экономика. Это все единое целое. Нельзя рассматривать транспортную модель вне экологических ограничений. 60% городских выбросов производят автомобили. При начале движения идут просто колоссальные выбросы! Чем больше светофоров, тем больше выбросов. Но «Град» не предусмотрел в своем проекте ни одной непрерывной магистрали!

Марат ИСАНГАЗИН: А в предыдущем генплане их сколько было?

Валерий ИЛЬЮШЕНКО: Две. Причем организовать их можно малой кровью. От ж/д вокзала до Нефтяников проще простого сделать магистраль, просто нужно обустроить несколько подземных переходов, которые, кстати, вообще отсутствуют в современном проекте «Града», и построить пару развязок. Хорошо, запуск метрополитена требует 24 млрд. У нас столько нет и не будет. Легкорельсовый транспорт обойдется 16 млрд. Вдумайтесь. Одна развязка стоит 900 млн. Мы можем построить хоть десять развязок всего за девять млрд. и убрать массу светофоров! В городе масса улиц без бордюров. У нас вечная грязь из-за их отсутствия! «Град» утверждает, что опирается, по их выражению, на «базовые принципы». Первый – «максимальная эффективность при минимальных затратах». Так же нельзя ставить задачу! Я понимаю, как можно рассуждать о максимальной эффективности при фиксированных затратах. Но при минимальных? Минимальные – это ноль? Как вообще оценивать эти затраты, если не проведен анализ реализации этого генплана? Учитывается, кстати, «Градом» в качестве эффективности только один показатель: «снижение временных затрат на поездку». Но снижения не произошло! Развязок в проекте генплана меньше в пять раз по сравнению с планом 2007 года.

Светлана ШЕВЧЕНКО: Магистрали для города как позвоночник для человека – основа основ!

Валерий ИЛЬЮШЕНКО: Планировалось в 2007 году построить 275,4 км улично-дорожной сети, в этом году – 191,8 км. В нашем генплане планировалось 55 развязок, в генплане «Града» – 10. У нас 56 км метрополитена, стало ноль. Трамвайных линий планировалось 23 км, а стало 31 – единственное отличие в их пользу. Подсчеты по поводу средних временных затрат на перемещение: у нас они составляли 32,3 минуты, у «Града» – 34,5. Так что они выиграли?! Неудивительно, что нет сравнения с предыдущим генпланом – «Град» бы выглядел проигрышно.

Анастасия ПАВЛОВА: Разработчик генплана ратует за продолжение трамвайных линий на Красном пути. Общественники горячо выступали за это решение!

Светлана ШЕВЧЕНКО: Трамвай на Красном пути займет две полосы из шести. Крайние полосы, как мы знаем, выделены под общественный транспорт. Добавим к этому остановки и переходы...

Вячеслав ДВОРАКОВСКИЙ: … строятся «Академический», «Серебряный берег», «Изумрудный берег».

Светлана ШЕВЧЕНКО: Я сама живу на Иртышской набережной и прекрасно понимаю, какая нагрузка ложится на Красный путь.

Валерий ИЛЬЮШЕНКО: Депутаты Горсовета справедливо возмутились. «Град» озвучил результаты исследования: низкая пропускная способность омских улиц, заторы на мостах в часы пик, отсутствие условий для пешеходов на подходе к остановкам, отсутствие дорог в частном секторе. Любой омич это скажет и без всякого изучения. В городе 390 км автомобильных дорог, а улиц в частном секторе – 800 км без асфальта, без тротуаров. Вывод сделан парадоксальный: человек должен иметь свободу выбора – передвигаться на автомобиле, велосипеде или пешком.

Вячеслав ДВОРАКОВСКИЙ: Сколько бы ни покупали «пылесосов», никогда мы не решим вопрос экологии, покуда не разобрались с частным сектором!

Валерий ИЛЬЮШЕНКО: Наш город не зря находится на последних местах в стране по индексу счастья... Знаете, откуда это веяние про низкопольные трамваи? Блогер КАЦ это рекламирует. Но смысл сравнивать нас с жарким Израилем?

Марат ИСАНГАЗИН: В Мюнхене прекрасно себя чувствуют трамваи, несмотря на снег. Давайте дадим слово МОСЕНКИСУ в качестве реплики.

Юзеф МОСЕНКИС: Мне кажется, мы собрались очень поздно – поезд уже ушел. Проблема в том, что ни городское руководство, ни региональное не уделяло важнейшему вопросу составления генплана внимания. Никто во власти не собирал ведущих архитекторов, проектные организации на встречи с разработчиком. Все должно проходить в тесном сотрудничестве, но этого не было. Я не удивлен – ни в городской администрации, ни в областной нет профильных специалистов. КАРИМОВ, ТИЛЬ могли бы на что-то повлиять. А сейчас кому этим заниматься? Все закономерно. Что бы мы сейчас ни говорили, Городской совет все утвердит как есть. Все, на что мы сейчас можем надеяться, что спустя пять лет в генплан можно будет внести изменения. Если первые лица региона не занимаются этой темой, то с кем об этом еще можно говорить?

Вячеслав ДВОРАКОВСКИЙ: Сегодня мы очевидно ощущаем, что местное самоуправление утрачивает свои полномочия, свое влияние.

Валерий ИЛЬЮШЕНКО: Кстати, тема транспорта, как я говорил, связана со всем. При прокладке магистрального движения сносится частный сектор, решается вопрос ветхого жилья. Если вести себя порядочно с частником, вопросы договоренностей легко решаются.

Светлана ШЕВЧЕНКО: Частники запрашивают десятки миллионов за свои хибары! Да и инвесторы у нас поразбежались. Но можно строить блокированное жилье.

Валерий ИЛЬЮШЕНКО: Инвесторам это невыгодно!

Светлана ШЕВЧЕНКО: У нас осталось три крупные площадки для строительства многоэтажного жилья – это Амур, микрорайон Чередовый, пойма Лукашевича-Рокоссовского. На последней нужно делать дренаж, а у «Града» там парк. Они предлагают строить на месте ветхого жилья. Но ведь эта земля быстро закончится!

Валерий ИЛЬЮШЕНКО: Не будем забывать о 335-й серии панелек – 113 зданий, в которых живет примерно 50 тыс. человек. Здания находятся в стадии опасной эксплуатации.

Юзеф МОСЕНКИС: В Москве все подобные убрали!

Валерий ИЛЬЮШЕНКО: Так то Москва. У нас нет столько денег.

Марат ИСАНГАЗИН: ШРЕЙДЕР начал эту проблему решать...

Валерий ИЛЬЮШЕНКО: Все закончилось, как только он уехал из Омска. В общем, здания эти надо сносить, а эта тема в обновленном генплане вообще не отражена. Боюсь, так все и останется, пока ничто не рухнет.

Лариса МАСЛОВА: Почему-то многие забывают, что наш город расположен на болоте. Вопрос водопонижения в генплане не отражен. Хотя в концепции поэтично сказано о месте слияниях двух рек, которые являются нашим богатством. Давайте пройдем по берегам и посмотрим, что сливается в эти реки! Если мы закладывали четыре очистных сооружения, то в новом проекте я не увидела вообще зон, под это предусмотренных.

Светлана ШЕВЧЕНКО: Я также не вижу территорий для утилизации отходов, для кладбищ. 20% территории принадлежат Минобороны. Нужно же обосновать, зачем Федерация могла бы отдать нам эти земли. Не используется территория в районе поселка Армейского, танкового института, пороховых складов.

Валерий ИЛЬЮШЕНКО: В 1992 году я был у начальника штаба Минобороны. Они сказали: «Хотите снести наши склады? Постройте нам такие же за городом и все». У нас две опасные зоны: хранения боеприпасов в Чкаловском поселке с разлетом 3,5 км и в районе Армейского поселка. Никто об этом не думает!

Вячеслав ДВОРАКОВСКИЙ: Управленческая эффективность подразумевает цель, ресурсы, анализ и корректирующее действие. В 2007 году цель поставили. Но анализ не провели, затраты ресурсов не оценили, сравнить не с чем, о корректирующем действии не может быть и речи. Как понять мотивацию разработчиков нового генплана? Если анализ не был проведен, чем руководствуются авторы при принятии тех или иных решений? Мне кажется, нет смысла принимать документ в такой спешке, без мобилизации всех ресурсов. Принять генплан, чтобы шагнуть назад?

Светлана ШЕВЧЕНКО: Важно, что на базе генплана принимаются правила землепользования и застройки – около трех тысяч территориальных зон должны стоять на кадастровом учете. По действующему генплану на учет поставлено около 70% зон. Следующий этап – проекты планировок, проекты межевания. Без этой работы невозможно выдать разрешения на строительство.

Марат ИСАНГАЗИН: То есть если будет принят этот генплан, то все придется корректировать?

Светлана ШЕВЧЕНКО: Конечно. А работа велась на протяжении 12 лет. Контракт обошелся мэрии 350 млн. рублей. Либо муниципалитету снова придется искать деньги, либо заказчику, жаждущему получить разрешение на строительство, придется заниматься этим самостоятельно.

Вячеслав ДВОРАКОВСКИЙ: И поедут люди из города...

Ранее материал был доступен только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 23 сентября 2020 года.



© 2001—2021 ООО ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ДОМ «КВ».
http://kvnews.ru/news-feed/122787