Если в прошлом году каждый десятый обучающийся вуза был целевиком, то в этом – каждый девятый.
На следующий день после заседания Наблюдательного совета вуза ректор Омского государственного технического университета Павел КОРЧАГИН пришел на кухонные посиделки в «Коммерческие Вести». Он рассказал о межвузовском кампусе, сколько вуз зарабатывает на науке и как удается набирать на бюджет высокобалльников. Началась беседа с программы развития вуза на 10 лет, которая накануне была представлена губернатору региона. Наиболее интересные моменты разговора записала обозреватель Анастасия ИЛЬЧЕНКО.
Программа развития и кампус
– Павел Александрович, на наблюдательном совете вы презентовали амбициозный проект программы развития ОмГТУ до 2036 года. Почему именно сейчас решили запустить?
– Над программой с коллективом университета мы начали работать в 2024 году, когда меня только назначили ректором. Но в 2025-м вышли новые методические указания министерства – разработать программу развития на 10 лет. И мы ее сформировали. Много трудились тогда и над программой межвузовского кампуса.
– Эти программы связаны?
– Да, когда объявили о создании омского кампуса, нас спросили, какие специализации хотим включить. Я объяснил, что мы уже работаем над программой развития и у нас подготовлены специализации по машиностроению, радиотехнике, теплоэнергетике, информационным технологиям, по биотехнологиям и химии. Канва была, программу усилили партнерами – от вузов, промышленных предприятий. Когда начали работать над кампусом, нас попросили биотехнологии и химические технологии объединить. Лаборатории у них очень схожие, предприятия и компетенции сотрудников тоже близки. Сейчас в России идет третья волна отбора проектов межвузовских кампусов.
– Что такое кампус? Что он собой представляет по сути?
– Это здания, сооружения, инфраструктура, научная, образовательная, спортивная деятельности, зоны для творчества, проживания сотрудников, студентов.
– А какая закладывается идеология?
– Объединение и вузов, и научных коллективов в работе над какой-то проблемой. Плюс современная инфраструктура, которая будет привлекать потенциальных абитуриентов не только из России, но и из-за рубежа. Это одна из основных задач. Виталий Павлович (ХОЦЕНКО, губернатор Омской области) на совете ее подчеркнул. Да, есть кадры, оборудование, но устаревшие здания выглядят непривлекательно. Абитуриенты смотрят на колонны исторических зданий, на рейтинги, на современные кампусы. МГТУ им. Баумана ввел новое общежитие – и у них резко увеличился приток высокобалльных абитуриентов.
– Какие вузы войдут в кампус?
– Практически все омские вузы. Мы объединились. Например, омский политех развивает аддитивные технологии для космического машиностроения. Дальше подключается, допустим, СибАДИ и говорит, в каком направлении готов развивать вопрос, потом – Омский ГАУ, которому интересны машиностроительные технологии в области сельского хозяйства, то есть происходит объединение научных и образовательных интересов.
Как финансируется ОмГТУ
– Как устроено федеральное финансирование вуза? Перешли ли вы с подушевого на новый формат выделения средств – на академическую группу?
– Пока Минобрнауки РФ не отказалось от существующей модели финансирования. Переход к новой сдвинут на 2027 год, поскольку пилотный проект еще не закончен. Из омских вузов в нем никто не участвует.
– Какой у университета был бюджет на 2025 год?
– В 2024 году бюджет вуза составлял 2,7 млрд рублей, в 2025-м – 3,1 млрд рублей. Это средства, которые прошли через расчетный счет нашего университета: субсидии на выполнение госзадания, целевые субсидии на капремонт, приобретение оборудования, гранты, средства, привлеченные нашими партнерами, то, что мы заработали на хозяйственной деятельности, получили от результатов интеллектуальной деятельности, от науки, эндаумент-фонд и т.д. И коммерческое обучение тоже сюда входит.
– Какой процент в доходах составляет федеральное финансирование?
– Примерно 70%. 30% мы зарабатываем. Наша цель – 50/50.
– Эта цель идет от Минобрнауки РФ?
– Есть рекомендации. Кроме того, мы равняемся на ведущие вузы страны. Тесно сотрудничаем, входим во все рабочие группы и видим: примерно такое соотношение нужно, чтобы быть успешными. Значит, нам надо следовать за ними. Не можем быть лидерами – так, по крайней мере, следующими точно будем. Лидерами в регионе – однозначно.
– Как в процентах выглядят расходы?
– Примерно 80% у нас уходит на заработную плату сотрудников. Это из всех источников, в том числе от хоздоговорных работ.
– Из хоздоговорных – на премии и дополнительную оплату? Базовая ставка, полагаю, обеспечена бюджетом?
– Не у всех, у нас же есть полностью коммерческие структуры. Федеральное финансирование идет на основное образование, а на дополнительное государство средств не дает. Сколько мы привлекаем, столько и тратим. На научные коллективы тоже: есть госзадание, а есть хоздоговорная деятельность. Заключаем договор с партнером, принимаем людей. Иногда это совместители, но ряд специалистов сидит только на этой ставке. И в каждом виде деятельности (за исключением стипендии) оплата идет по совокупности бюджета и внебюджета.
О стипендиях
– Какая стипендия у студентов-бюджетников?
– В районе трех тысяч рублей. Корпоративные – 10, 20 тыс. рублей, а самая большая – «Крылья Ростеха» – 30 тыс. рублей. Еще есть президентские, от правительства Омской области, повышенные, имени Варнавского. Мы стараемся наших студентов информировать, подавать заявки на все возможные внешние стипендии.
– Базовая стипендия выделяется в рамках тех 80% расходов, которые идут на зарплаты?
– Нет, отдельно. Есть федеральная субсидия на стипендию.
Про бюджетные и коммерческие места
– Правильно ли я понимаю, что подушевое финансирование на разных специальностях стоит по-разному? Где самое дорогое, а где – наименее?
– В России существует три стоимостные группы. Самое дорогое финансирование в год за одного студента, например, на программе «Дизайн», составляет 315 тыс. на бакалавриате. На авиа- и ракетостроение, нефтегазовое дело, холодильная и криогенная техника и системы жизнеобеспечения – в среднем 202 тыс. На экономике, менеджменте, где не требуется специализированного оборудования, стоимость за одного студента составляет 153 тыс. На ИТ-направлении и инженерных специальностях – в среднем 172 тыс.
– Как на этих направлениях соотносится оплата – коммерческая и бюджетная подушевая?
– По закону коммерческая стоимость обучения не может быть меньше бюджетной. Плюс у нас не тот регион, где абитуриенты массово идут на коммерческие места, поэтому в ОмГТУ, как и в большинстве омских вузов, коммерческая и бюджетная стоимости равны. Меньше нельзя поставить, больше не получается – рыночная ситуация не та.
– Насколько в этом году изменилась оплата?
– Выросла на процент инфляции – 4%. Стоимость устанавливается на учебный год, который у нас длится с сентября по август. Сейчас министерство определяет нам госзадание, указывает процент инфляции. В марте ученый совет вуза утвердит новую стоимость приема на первый курс в сентябре. Механизм у всех вузов один и тот же.
– Какая доля студентов ОмГТУ обучается на коммерческой основе?
– Около 20%.
– А что с набором на бюджет?
– Мы себя несколько ограничиваем. Можем заказать больше бюджетных мест, и с высокой долей вероятности нас поддержат, поскольку мы – ведущий вуз региона, имеющий хорошие показатели, рейтинги, цифры трудоустройства: 95,6% выпускников ОмГТУ официально работают по специальности. Но у вуза есть определенные ресурсы – профессорско-преподавательский состав, аудитории, лаборатории, на которых он должен подготовить хорошего специалиста, поэтому по основному образованию мы себе рамки сформировали и стараемся их держаться. Увеличиваем объемы по науке, дополнительному образованию, оказанию платных и других услуг. Внебюджетная деятельность должна расти не за счет увеличения образования. Гонка образования завершена. Мы развиваем студенческое, научно-технологическое предпринимательство. Уделяем большое внимание научной деятельности. По ней и бюджетное госзадание увеличивается, и внебюджетные заказы. 2025 год: мы закрыли кассовые поступления по научной деятельности в районе 236 млн рублей. В 2024 году сумма была тоже около 230 млн рублей, из них 97 млн рублей потрачены на закупку научно-исследовательского оборудования.
– 236 млн рублей включая хозрасчет?
– Да. На конец января у нас уже заключены договоры на 2026 год на 144 млн рублей!
Финансирование науки
– Как идет федеральное финансирование науки?
– Оно осуществляется через систему оценки экспертизы РАН. Государству для усиления обороноспособности, импортозамещения и других направлений интересно развитие научных тем. Мы подаем в РАН заявку, что готовы выполнить такие-то исследования. Если проходим экспертизу, нам передают бюджетные средства. Но основная часть финансирования нашей науки – это заказы предприятий. То, что вы называете хозрасчетной деятельностью.
– Госзадание на науку небольшое?
– С 2024 на 2025 год оно увеличилось в два раза. И есть тенденция, что еще вырастет, поскольку у государства повышается спрос на наукоемкую продукцию, и мы можем его обеспечить. Растет такая потребность и у предприятий.
– Гранты сюда не входят?
– Нет, они отдельно. Что касается грантов. На Передовую инженерную школу (далее ПИШ) мы защитили грант на три года. Он на развитие лабораторной базы, повышение квалификации и обучение преподавателей, студентов, сотрудников. Выиграли грант на «Топ-ИТ» на четыре года. Отдельная строчка в бюджете – на повышение качества преподавания в школах, повышение квалификации учителей. Они будут заниматься за федеральные деньги. Им нужно только прийти к нам, отучиться качественно, мы их протестируем, выдадим документы. Плюс участвуем в пилотном проекте по поддержке преподавателей фундаментальных дисциплин, в научных конкурсах РНФ, грантах Росмолодежи… Уже подготовили 120 операторов БПЛА, в этом году заходим на следующий этап. Мы стараемся заходить во все конкурсы.
– Научные группы, в том числе из ОмГТУ, выигрывают конкурс «Студенческий стартап», получают гранты, открывают ООО. Эти компании как-то связаны с вузом?
– Одна из наших задач – развитие малого и среднего предпринимательства. Для этого мы проводим со студентами занятия, тренинги. Если у них возникают идеи, они выходят на данный конкурс. По его итогам они должны создать ООО, которое, по сути, занимается технологическим предпринимательством. Мы их воспитали, обучили, а дальше они сами развиваются. Мы в число учредителей данных ООО не входим и не претендуем на оборудование, которое они приобрели в рамках гранта.
– Сколько у вас сейчас аспирантов и как год от года меняется их число?
– 292. В этом году набор будет на 52 бюджетных места. В ОмГТУ самая большая аспирантура в Омске. В 2025-м тоже было около 50 мест в аспирантуру.
Про партнерство с предприятиями
– Павел Александрович, расскажите, по каким темам взаимодействуете с промышленными предприятиями.
– У нас много заказов по направлению биотехнология. Развивали чаи на чаге, амарантах, делали рецептуру продуктов со спирулиной и т.д. Может быть, это были не очень большие заказы, но по пищевой промышленности они к нам приходят регулярно. Кроме того, по заказу предприятий мы делаем малогабаритные станки. Например, чтобы обработать швы, которые остаются после сварки внутри баков, мы создали сначала малогабаритный станок, а в этом году его доработали. Теперь он функционирует в автоматическом режиме. Также мы делали разработку елочных протяжек для изготовления пазов для лопаток газотурбинного двигателя. В регионе собирается ракета-носитель «Ангара», и, как вы слышали, производство переносится в Омск.
– Перенос на «Полет» производственной площадки – это уже принятое решение или оно только обсуждается?
– На проект Минобрнауки РФ «Кадры для космоса» персональное приглашение получил ректор ОмГТУ. Куратор от Минобрнауки очень просил быть и оставил нас на отдельную часть. Да, Роскосмос смотрит на перенос площадки. И один из базовых вузов Роскосмоса по подготовке кадров – ОмГТУ – готов войти в этот проект. Поэтому Ростех, Роскосмос и другие корпорации, которые заинтересованы в кадрах и понимают, что свои площадки будут переносить в Омск, контролируют наши цифры приема. По этим направлениям нам выдают все, что мы запрашиваем. Если завод будет здесь, значит готовить кадры надо в Омске, следовательно, нельзя сокращать нам прием. Наши выпускники востребованы и реально пойдут работать в эти организации. В ОмГТУ уже действует центр подготовки высококвалифицированных инженерных кадров для проекта «Ангара». Востребованность можно характеризовать и по целевым местам. Если в прошлом году каждый десятый обучающийся вуза был целевиком, то в этом – каждый девятый.
Про целевые места
– В 2022 году на площадке ОНФ представитель ОНИИП заявил, что уровень целевых мест в регионе резко упал. Проблема с целевиками и сегодня существует?
– Существует. Хотелось, чтобы их было больше (смеется). Сокращение целевых мест? Это не в нашем вузе. В 2025 году их количество в ОмГТУ выросло на 20%.
– Сколько сейчас?
– Около 400 каждый год. На данный момент в омском политехе примерно 900 человек на очной форме обучения – целевики. Они уже знают, на каком предприятии будут работать, а в большинстве случаев – и на какой должности, и даже является сотрудниками компаний на 0,1 ставки. Мы один день в неделю выделяем им на прохождение практики, стажировку. За ним идет контроль со стороны кадровой службы.
Научно-образовательные центры
– На каких предприятиях у вуза сохранились базовые кафедры?
– От базовых кафедр мы постарались уйти. У них задача по подготовке кадров. Мы пошли на следующий этап развития – научно-образовательные центры, где RnD-подразделения предприятий переносятся на площадку вуза. И там сотрудники вуза и компаний совместно решают конкретную производственную задачу. Есть предприятия, которые выполняют массовые заказы, и снимать у них часть оборудования на выполнение исследовательских задач не совсем рационально. А у нас имеется аналогичное оборудование, иногда даже лучше, чем на некоторых заводах.
– Чем это отличается от базовых кафедр?
– На базовых кафедрах студенты обучаются, проходят практику, курсовое, преддипломное проектирование. А в научно-образовательных центрах предприятие размещает заказ на проведение НИОКР в вузе. Преподаватели, студенты, научные работники и кураторы от компании выполняют проект, доводят его до опытного образца или до готовой технологии и передают на предприятие. Самую лестную характеристику нашей работы я получил от директора одного завода, который обычно весьма критичен. Он сказал, что раньше, чтобы выпускник адаптировался на предприятии, нужно было 2-3 года, а сейчас они настолько быстро вливаются в коллектив, что он уже не понимает, новый сотрудник перед ним или опытный.
– Сколько у вас научно-образовательных центров?
– В прошлом году создали два, в этом – один и еще один планируем. Например, у нас открылся научно-образовательный центр с компанией «Газпром нефть». В этом году заключили соглашение с заводом им. Попова.
– На кого оформляются патенты?
– Интеллектуальная собственность принадлежит заказчику. По законодательству. Если мы сами разрабатываем, а потом продаем, это уже другая история. Когда наши дизайнеры создают коллекции, художественные изделия, то оформляется авторское право.
– Много у вуза патентов?
– Много. Проблема в том, что коммерциализация таких разработок весьма сложная. Это одно из направлений, в котором мы будем развиваться. Пока и технология не отработана, и законодательство, и чисто технические моменты.
– Как это в идеале должно выглядеть, чтобы ученый имел доход с патента?
– В авторском договоре указываются права и доли в случае продажи и в случае коммерциализации интеллектуальной собственности, когда не передаются исключительные права, – какой процент идет каждому участнику: вузу, профессору и т.д. Но предприятия сейчас не готовы покупать патенты. Они предпочитают заключать хоздоговоры, чем потом связываться с правом.
– В предыдущие годы в прессе много говорили об оптимизации в ОмГУ, который, как и ваш вуз, контролируется Минобрнауки РФ. К ОмГТУ предъявлялись аналогичные требования?
– Да, мы оптимизируем свою структуру. Существуют определенные рекомендации по фонду заработной платы, количеству штатных единиц и соотношению научно-педагогических работников и административно-управленческого, вспомогательного персонала.
– На последних урезали финансирование?
– Если у вас раздут такой штат, то да. У нас соотношение примерно 60 на 40. Это нормально.
Иностранцы в ОмГТУ
– Сколько у вас студентов из-за рубежа?
– Около 6% от общего числа. Иностранные абитуриенты идут на бюджет по межправительственной квоте через Россотрудничество. У нас занимаются ребята из Великобритании, Ирана, Пакистана, Сербии, Бангладеш, Мозамбика. Обучение идет на русском языке. В ОмГТУ есть подготовительный факультет. Сначала они поступают туда на изучение русского языка. За год осваивают его, адаптируются и идут на высшее образование. Живут в общежитии, общаются, это помогает в освоении языка. Плюс с этого года у нас работает волонтерский корпус, который помогает им – знакомит с городом, с культурой. Скажу честно, нашего выпускника из Африки, который остался учиться в ОмГТУ дальше, можно только по внешнему виду отличить от россиян.
– Много ли в вузе иногородних студентов? На какие специальности поступают?
– По выпуску прошлого года: у нас было около 30% иногородних студентов, прежде всего из северных регионов, где развивается нефтегазовая промышленность, тепло-, электроэнергетика, а этих направлений в вузах нет. Мы хорошо готовим и айтишников.
– А какие специальности предпочитают иностранцы?
– Иностранные ребята идут на радиотехнику, факультет транспорта, нефти и газа, на машиностроение. Кстати, семь наших преподавателей читают в Ляонинском научно-техническим институте в Китае дисциплины, связанные с машиностроением.
– Зачем это ОмГТУ?
– Во-первых, компетенции, во-вторых, мы должны развивать «мягкую силу». Государство поставило задачу к 2030 году привлечь в Россию 500 тысяч иностранных студентов. Если наши преподаватели не будут ездить в другие страны и рассказывать, что есть такая хорошая история, то к нам не приедут. Вот в сентябре в магистратуру и в бакалавриат ОмГТУ собираются поступить 70 китайцев. Кроме того, совместно с Бухарским государственным техническим университетом создаем инжиниринговый центр по подготовке кадров по теплоэнергетике. Они приехали, увидели наши возможности, опыт и сразу согласились сотрудничать.
Про «Приоритет 2030»
– В 2022 году вуз был в программе «Приоритет 2030», но на наблюдательном совете губернатор поручил вам повторно войти в нее. Получается, вы выходили?
– К сожалению, поскольку не выполнили ряд показателей. Это произошло до моего прихода в вуз. И наша программа развития в том числе направлена на то, чтобы участвовать в «Приоритет 2030». Амбиций своих не скрываем. Да, мы – ведущий вуз, да, есть исследования, качество подготовки. В частности, Передовая инженерная школа получает гранты на развитие научной, образовательной инфраструктуры, на повышение квалификации преподавателей и сотрудничество с предприятиями. Нельзя войти в программу «Приоритет 2030» не имея индустриального партнера, готового поддержать вуз.
– А раньше у вас такие были?
– Конечно! У ПИШ есть партнеры, осуществляющие софинансирование программы по поставкам оборудования, созданию лабораторий, образовательных пространств. Валерий Николаевич (ФАЛЬКОВ, министр науки и высшего образования РФ) отметил, что проект ПИШ взлетел, поэтому мы переработали программу «Приоритет 2030» под канву ПИШ. Сейчас в федеральной программе пересматривают некоторые критерии. Когда увидим точную конкурсную документацию, будем подавать документы.
Про набор абитуриентов
– Вы довольны базовым образованием абитуриентов? Как прошел набор в 2025 году? Чего ожидаете от 2026-го, ведь наметилась демографическая яма?
– Это был очень тяжелый год. Морально. Когда у тебя стоит очередь из одаренных, талантливых абитуриентов с хорошими баллами и ты вынужден им отказывать, это тяжело. Я раньше думал, что недобор – сложно. Но мы тесно взаимодействовали с другими омскими вузами, ежедневно отслеживали рейтинги и созванивались с их ответственными секретарями, чтобы из рук в руки передать ребенка.
– Из-за льготников такая ситуация?
– Нет, мы очень хорошо отработали программу предуниверсария. Сами их подготовили. Проводили олимпиады школьников, хакатоны, мастер-классы, дни открытых дверей, «Сириус» через нас проходит. В итоге на программу «Крылья Ростеха» проходной балл был больше 221, на ИТ-специальности, нефтегазовые, дизайн – тоже за 200.
– Не все готовы идти на внебюджет?
– Не все. Да, мы многие внебюджетные места заполнили, но не все. Стоимость по большинству специальностей – 200 тыс. рублей в год. Умножьте на четыре года обучения.
– Если вы их так хорошо подготовили, то по логике они должны были массово поступать в московские и питерские вузы?
– Когда на дне открытых дверей меня спросили, можно ли после 1-2 курса перевестись в московский или питерский политех, я ответил: ребята, наметилась другая тенденция. В прошлом году 26 человек перевелись из ведущих вузов России – из Санкт-Петербурга и Москвы – в омский политех.
– Какая причина?
– При большом наборе, особенно коммерческих студентов, столичные вузы иногда злоупотребляют дистанционным обучением. Кроме того, когда мы в Подмосковье отправили на практику наших студентов, к ним подошел аспирант и спросил: «Вы действительно умеете работать на этом оборудовании? А меня не подпускают, потому что оно очень дорого стоит». Да, в омском политехе допускают до дорогого оборудования обычных студентов, в то время как в столичных вузах это иногда экспонат.
Ранее интервью было доступно только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 4 февраля 2026 года.
Фото © Максим КАРМАЕВ