Известный публицист встретился с омскими предпринимателями (полный текст).
С рабочим визитом в Омск приезжал в мае депутат Государственной Думы, заместитель председателя Комитета по экономической политике, доктор экономических наук, известный публицист Михаил ДЕЛЯГИН. Он принял участие в заседании дискуссионного клуба в Омском областном конгресс-холле на тему «Российская экономика в третьем десятилетии XXI века: проблемы и перспективы». Приводим его выступление полностью:
– Когда нам говорят, что за 10 лет экономический рост составил более 3%, и это выше среднемирового уровня, понятно, что в наших условиях гордиться-то здесь нечем. Мы находимся сейчас, по сути дела, в кризисном состоянии. Несколько лет назад у нас были вполне примаковские темпы инвестиционного роста в 10%, но в прошлом году все это переведено в инвестиционный спад, а в этом – уже экономический. Обещают сугубо символический рост и промышленный спад. Я думаю, что вы все эти тенденции ощущаете непосредственно более ярко, чем люди, которые об этом рассказывают.
Естественно, возникает вопрос: «Что происходит?» Главный процесс, который сейчас идет в России, – медленная трансформация модели российского государства. Основная проблема российской экономики заключается не в самой экономике, а в целеполагании управляющей системы. В 1990-х заложена философия для решения трех очень простых задач. Это, конечно, гипотеза, однако как человек, который это видел своими глазами, не боюсь ее утверждать.
Задача первая – разграбление советского наследства.
Задача вторая – вывод награбленного в фешенебельные страны.
И третья – легализация награбленного в качестве личных богатств.
И вот эта машинка была сделана по-советски надежно. Только советское наследство исчерпано. Повышение пенсионного возраста этому юридическое доказательство. Фешенебельных стран в принципе не осталось – в мире идут свои кризисные процессы. Легализация крайне затруднена и носит условный характер даже в Объединенных Арабских Эмиратах. Но машинка продолжает работать. Люди из Банка России сами называют главным критерием своей деятельности либерализацию трансграничного движения капитала – то есть вывод капитала из Российской Федерации в рамках этой модели.
Это не злой умысел. Это результат ведения социально-экономической политики либералов. Во времена Вольтера либерализм был про свободу личности, но начиная с создания Федеральной резервной системы, то есть больше 100 лет, либерализм служит финансовым инструментом. Поскольку интересы финансовых спекулянтов заключаются в максимальной хаотизации любого процесса и в зарабатывании денег именно на хаосе, они несовместимы и прямо противоположны интересам любого народа: от США до Российской Федерации. Финансовые спекулянты объективно заинтересованы в деградации производительного и социального сектора. Просто потому, что если платить людям достойно, то эти деньги скорее всего не пропадут из популяции, а пойдут в торговлю, производство и т.д.
Первую дискуссию о причинах проводимой у нас социально-экономической политики я застал еще в 1985 году на первом курсе экономического факультета, когда два аспиранта в костюмчиках держали друг за друга за галстуки, замахивались, но очень стеснялись бить. Такие дискуссии с начала 1990-х крутятся вокруг одной и той же проблемы. Когда мы больше четверти века говорим о том, что государство совершает ошибки, пора понять, что это не ошибки и даже не политика, а статья, объективно обусловленная характером сложившейся модели. Государство не ограничивает монополии, что вообще-то означает отрицание рыночных отношений, которым до сих пор все клянутся в верности. Монополии, завышая цены, делают обмен не эквивалентным, тем самым разрушая рыночные отношения. Но они имеют очень важную функцию концентрации финансовых потоков, необходимых финансовым спекулянтам. Российский регулятор воспринимает как свободное предпринимательство только свободу монополистов, постоянно повышающих тарифы, блокируя развитие. Пресловутая коррупция не просто обеспечивает внешнее управление со стороны финансовых спекулянтов – любой управленец оказывается под контролем – но и вывод капиталов в фешенебельные страны, исходя из страха.
Реформа образования привела к тому, что на любую вакансию есть сотни откликов, но из присланных резюме очевидно, что люди не воспринимают написанное в самой вакансии. Для чего нужно оглуплять людей? Для того чтобы они не угрожали доминированию финансовых спекулянтов. Происходит ликвидация профессионализма. Финансовые спекулянты используют краткосрочный подход для максимизации средств. Если для производственника угроза аварии составляет 1%, и он идет на это, то он должен сидеть в тюрьме. Финансовый спекулянт, наоборот, должен быть уволен, если не идет на рискованную операцию. Поэтому когда представитель финансовых спекулянтов начинает управлять предприятиями, первый шаг, на который он идет, – сокращает все расходы, получая катастрофу.
Потрясающая у нас бюджетная политика. 1 января, по официальным данным, правительство держало на счетах 5,2 трлн рублей. То, что эти деньги удалось сохранить в качестве остатков федерального бюджета, – потрясающее достижение. Но что сделали с этими средствами? Третий год подряд деньги дают банкам в пользование под проценты и тут же берут эти же самые деньги у уважаемых финансовых спекулянтов под более высокий процент. Банковская система РФ в чистом виде субсидируется за счет средств налогоплательщиков. Для коммерческой структуры это в лучшем случае растрата, а у нас официальная бюджетная политика, за которую люди получают зарплату.
У нас действует бюджетное правило долгие-долгие годы, которое сводится к тому, что если страна заработала денег больше, чем ей разрешено, то средства не должны направляться на развитие, а должны быть заморожены на всякий случай. Пресловутый налоговый маневр 2018 года, который с нефтяной отрасли распространили на металлургию в 2021 году, заблокировал внутреннюю переработку, потому что вся фискальная нагрузка переводится с экспорта сырья на переработку ресурсов внутри страны. После этого мы удивляемся, почему у нас горят НПЗ. Для компаний это центр убытков, центр проблем, благодаря нашей замечательной бюджетной политике.
Но эта бюджетная политика вызвана не тем, что какой-то маньяк хочет закрепить Россию в состоянии экономической колонии. А тем, что деньги должны служить их финансовым спекуляциям, не производству. На самом деле доминирование финансовых спекулянтов на протяжении более чем трети века привело к искажению восприятия и формированию специфической культуры государственного управления. Чем отличается бухгалтер от финансового директора? Бухгалтер может рассматривать расходы как просто траты. Финансовый директор должен организовывать расходы таким образом, чтобы расходы сегодня приносили доходы завтра. Понимания того, что государство расходует деньги не бросая их на ветер, а вкладывая в будущие доходы, в нынешней социально-экономической политике нет.
В момент кризиса нужно снижать административное и налоговое давление, ограничивать произвол монополий, вводить разумный протекционизм, обеспечивать дешевые кредиты. Парадоксально государство поступает ровно противоположным образом по каждому направлению – причем с упоением и с достаточно высокой эффективностью. Это не означает, что ситуация абсолютно беспросветна, потому что некоторые изменения происходят. Скажем, паника по поводу увеличения бюджетного дефицита, который у нас на год запланирован под 2,9 трлн рублей, а по итогам четырех месяцев составляет 5,9 трлн, отражает непонимание характера современной экономики.
Государство поддерживает экономику единственным ресурсом, который у него остался, – расходами федерального бюджета. Дефицит вызван тем, что расходы в этом году за первые 4 месяца выше прошлогодних примерно на 1/6, а госзакупки превысили прошлогодние в 1,4 раза. В нашей ситуации искусственно созданной, чудовищной недомонетизации экономики, когда соотношение денежной массы к ВВП России составляет в лучшем случае 58% (при нормальном уровне 100%), бюджетный дефицит оказывается инструментом перераспределения денег из спекулятивного сектора в производительный и социальный.
Безусловно, ее нужно исправлять. Во всех развитых странах ограничивают финансовые спекуляции. На нашем уровне зрелости это категорическое условие. Американцы это делают с 1999 года, японцы – с 2000-го. Организация искусственного экономического кризиса – попытка финансовых спекулянтов окончательно взять власть в свои руки и путем разрушения производительного сектора обеспечить свое постоянное доминирование. С другой стороны, это неминуемо вызовет политическую реакцию в стране, обеспечив ускорение выздоровления нашей и экономической, и государственной модели.
Лазейки были и будут. Но я должен предостеречь всех от прямого нарушения формально действующего законодательства. Потому что когда бизнес видит снижение, его первая мысль – раздробиться. В этом отношении налоговая служба работает, к счастью или к сожалению, близко к идеалу. И самое страшное, что с вами может случиться – что вас поймают не сразу. А года через четыре. И вы будете платить штраф не за один квартал, а за много-много лет. Это будет действительно ужасно.
Экономическая ситуация будет ухудшаться – это очевидно. Я как-то спросил ваших соседей-казахов, как им живется между Россией, у которой население в 10 раз больше, чем в Казахстане, и Китаем, население которого в 100 раз больше. Один из них ответил: «Как мышке в клетке с тиграми – очень умно и очень быстро». В условиях, когда малый и средний бизнес ликвидируется как конкурент крупным корпорациям, единственный способ выживания сейчас – быть быстрым и умным.
Ранее репортаж был доступен только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 20 мая 2026 года.
Фото © Максим КАРМАЕВ