В Омске поспорили о задачах и судьбах российских населенных пунктов.
В «Школе 21» прошла деловая программа Межрегионального архитектурного фестиваля «Зодчество в Сибири-2026». Пленарное заседание было посвящено теме «Миссия города и региона: трансляция в будущее».
Вице-президент Союза архитекторов России, академик Российской ассоциации содействия науке Елена ГРИГОРЬЕВА объяснила, что дискуссия посвящена сибиризации и восточному повороту – текущему приоритету государственной политики:
– В связи с геополитической ситуацией это принимает особенно острое значение. Все говорят о переселении и переносе центров некоторых активностей в Сибирь в широком смысле слова – от Урала до Тихого океана. По мнению некоторых идеологов, деление на макро- и мегарегионы – на Западную, Восточную Сибирь, Российскую Арктику, Приморье, Чукотку, Камчатку, Алтай, Забайкалье и так далее – чаще затуманивает картину, чем помогает ее рассмотрению. Уже во многих научных статьях используется термин «Сибирь» в расширенном значении. Однако хотя это провозглашается деятелями политики, науки, поворот не всегда заметен нам, сибирякам. Остается открытым вопрос о том, насколько сибирские города готовы выполнять миссию перенесения важных акцентов на нашу территорию из густонаселенной европейской части – мы все знаем про отток населения, который случился в 1990-е и продолжается до сих пор.
Санкт-Петербург
С докладом выступил Михаил КАРТАВКИН, управляющий партнер «Might of Light» (Санкт-Петербург). Он объяснил, что люди меняются, а вслед за этим их требования к досугу, к месту, где они живут и работают. Проект КАРТАВКИНА и команды – «Севкабель Порт» – реализован на части территории завода «Севкабель», старейшего кабельного завода в России. Бывшую производственную территорию в 30 тыс. кв.м преобразовали в общественное культурно-деловое пространство:
– В 2017 году в Питере появились непонятные люди с разноцветными волосами, в разноцветных штанах. Все воспринимали их как неформалов, но оказалось, они занимаются бизнесом, творят, и мы создали для них место, где они могут себя проявить. Это была промка в 25 минутах от метро с видом на Финский залив. Мы благоустроили набережную – сильнейший аттрактор, и люди стали просто приходить, проводить там закаты. Часть территории мы отдали под рестораны, небольшой ритейл, офисы, а большую – под событийные площадки, на которых проходили фестивали, теперь ставшие федеральными. Тем не менее подавляющий объем выручки обеспечивают не мероприятия, а общепит. Идея заключалась в создании самого большого креативного кластера в Европе – береговая линия позволяла это сделать. Нам удалось договориться с рядом соседей, выкупить их или взять в управление, но не все предприниматели поддержали нашу идею. Сейчас период романтизации заводских пространств прошел: никому не нужны ни гирлянды, ни концерты. Мы переходим в фазу функциональности и актуальности, отвечая на запрос современного человека на место, где можно поработать и отдохнуть, переживаем эволюцию спроса и от арендаторов, и от посетителей. Похожие места становятся центрами продвижения и драйверами развития территорий: очень много девелоперов пытаются создавать некие коммьюнити-центры, чтобы объединять людей в сообщество больше, чем просто соседское.
КАРТАВКИН уточнил, что архитектурная концепция бесполезна без идеологического содержания. «Севкабель Порт» они определили как место, где «город встречается с морем». Без смыслового наполнения набережные и пристани остаются не более чем красивым местом.
– Пространства должны приносить доход, – согласилась ГРИГОРЬЕВА. – Уже 15 лет функционирует иркутский «130-й квартал», превратившийся из трущобного в достопримечательность. Если верить аналитикам, он ежегодно приносит в бюджеты разных уровней приличные деньги, что сопоставимо с заводиком, который стоит в самом центре города, но не дымит, а производит эмоции.
Президент Союза архитекторов России Николай ШУМАКОВ с прозрачной иронией поинтересовался у спикера, какие из фотографий его детища – до и после преображения – нравятся ему больше. КАРТАВКИН ожидаемо ответил, что современные. Заместитель председателя правительства Омской области Андрей ШПИЛЕНКО моментально смекнул, что к чему, и поддержал ШУМАКОВА, заявив, что деиндустриализация постсоветского времени – самое страшное, что могло приключиться со страной в мирное время:
– Хвастаться и гордиться тем, что классное предприятие превратили в концертную площадку, не стоит. Я реалист и понимаю, что мы сами довели до ситуации, когда огромное количество промышленных помещений в городах умирает, и приходится подстраиваться, трансформировать их так, чтобы там хотя бы появились услуги. Но рассуждать об общественных пространствах… Давайте честно скажем, что это не заслуга многоуважаемых архитекторов – приспособление зданий под новые нужды, а решение собственников по извлечению коммерческой прибыли из некогда действующего предприятия. Это что, высший пилотаж?! Для меня это стандартно. Чем это отличается от «Флакона», «Красного Октября» (арт-пространства Москвы) или даже омской «Электроточки»?
Якутия
Экс-главный архитектор Республики Якутия Ирина АЛЕКСЕЕВА отыскала сходство ее региона с Омской областью: небольшое количество городов и обилие малонаселенных пунктов. Она поделилась опытом разработки мастер-планов для малых северных поселений. Так, АЛЕКСЕЕВА с командой занималась селом Оленёк, занимающим 1/5 часть Республики Саха, которая в свою очередь составляет 1/5 часть Российской Федерации. При этом в селе проживают всего 2200 человек! Архитектор посетовала на то, что стандарты комплексного развития территорий не учитывают особенности малых поселений, тем более Крайнего Севера. Разрабатывать мастер-планы Оленёка и других поселений пришлось почти с нуля – для создания благоприятного существования в условиях экстремального климата. АЛЕКСЕЕВА подчеркнула, что это было инициативой республики, соответственно, средства на работу тоже пришлось изыскивать самостоятельно – из бюджетов местных уровней и внебюджетных средств. На текущий момент разработано (или находится в разработке) 16-19 мастер-планов опорных пунктов (всего их 43).
Сейчас Якутия позиционирует себя как культурная столица Арктики, взяв на себя миссию сохранения и развития российской криокультуры – искусства проживания в вечной мерзлоте (звание полноправной столицы Арктики заслуженно завоевал Мурманск – признала АЛЕКСЕЕВА). Там бурно растет креативная экономика, и в какой-то год республика даже становилась креативной столицей России, переняв этот статус у непосредственной столицы страны, Москвы.
ШПИЛЕНКО и тут отметил, что современные градоистроители пытаются переизобрести советскую школу, вместо того чтобы воспользоваться ее наработками. Для него, как человека от власти, подчеркнул он, не имеет значения, как будет называться документ – генеральный план, мастер-план или еще какой-нибудь план – главное, чтобы он был и работал. Однако вместо этого происходит нагромождение терминов и смыслов. АЛЕКСЕЕВА уверила, что никакого столкновения старой и новой школы градостроителей нет, как нет и стратегов в органах власти – сплошь тактики без горизонта планирования.
Омск
Заведующий кафедрой «Градостроительство» СибАДИ, основатель института территориального планирования «Град» Анна БЕРЕГОВСКИХ заявила о проблеме сильнейшего отставания образования от реальной жизни:
– Архитекторов учат делать красиво, да. Но как это воплотить? Через какие инструменты? Регламенты есть, но все меньше и меньше специалистов работает в органах управления архитектурой. Как им воспринимать проекты, которые им принесли?! Как им понять, какие проекты заказывать? Мы часто видим на площадках технические задания, сделанные в полном соответствии с Градостроительным кодексом, но внутри – тишина, пустота, слепая зона.
Высказалась БЕРЕГОВСКИХ и по заглавной теме:
– Наша миссия, конечно же, сохранение, развитие, преображение самой главной цивилизационной ценности человечества – городов. Пока мы с вами не пелевинские баночные мозги, обладаем телами, ощущениями, мы воспринимаем окружающий мир через известные всем шесть чувств. Но стремительно наступает четвертая промышленная революция, серьезный вызов, меняющий уклады – мы переходим в синтетический мир.
Спикер подчеркнула, что предпочитает термину «градостроительство» более подходящий – «градопланирование»:
– Что же в городах важно? Целостное общегородское пространство, городская среда. Это не совокупность зданий, а то, что между ними, то, что объединяет людей, социальных существ. Пешеходный Любинский – прекрасный тому пример. Что же нам предлагает законодательство? Генеральный план – про определение функциональных зон, где размещаются объекты. Там нет ничего про общественное пространство. Правила землепользования и застройки – про территориальные зоны, в которых определяется, что, как и какой высоты можно построить. Там тоже ничего нет про общественное пространство. Дальше проекты планировки на конкретные территории. А что между всем этим?! В прошлом году внесена поправка, недооцененная, на мой взгляд. Территории общего пользования определяются только через проекты планировки. Можно предложить проект планировки территории общего пользования всего города, определив его границы, ведь управлять тем, чего не существует, нельзя. Как у нас реализуется благоустройство? Люди голосуют, и там появилась площадка, тут площадка, здесь фонтанчик, там лавочки. Но город, как сущность, появляется тогда, когда в нем создано единое целостное общегородское пространство. Этим нужно заняться, а потом работать над его наполнением. И управлением, конечно, – парками, бульварами, набережными, улицами. Елена рассказала о 130-м квартале Иркутска. Я очень люблю этот проект и давно за ним наблюдаю. Подтверждаю: это и оживление городского пространства, и преобразование. И да, деньги – общественное пространство капитализирует городскую среду. Вкладывая миллион, получаем минимум 4 миллиона отдачи ежегодно.
Москва
Президент Фонда имени Якова Чернихова Андрей ЧЕРНИХОВ, внук известного конструктивиста, вспомнил, как предыдущие поколения отечественных архитекторов рисовали города: не схематично, зонированно, а конкретно с общественными пространствами, упомянутыми БЕРЕГОВСКИХ, с бульварами, скверами, набережными, дворами. По его словам, в ближайшее время не только искусственный интеллект, а суммарно компьютерные технологии покажут совершенно другую реальность:
– Несколько лет назад американский исследователь доказал, что люди последних трех поколений не могут определить реальное расстояние. Они теряют тактильность пространства, для них расстояние, глубина становятся не важными – важно то, что они смотрят на мониторе 10-12 часов в сутки. Меняется опыт восприятия мира. Наши дети и внуки не путешествуют, а смотрят фильмы про путешествия.
ЧЕРНИХОВ добавил, что со следующего года архитекторы будут учиться 5-6 лет:
– Какие задачи перед ними будет ставить девелопмент? Он неуклонно будет стараться оптимизировать все расходы, он так устроен. Да, в конце 1990-х, в 2000-е крупные архитектурные студии стали менторами девелоперов. Мы не вылезали с ними с заграничных заводов – они осваивали технологии, понимая, что сделав красивые дворы, хорошее благоустройство, интерьеры входных групп, повысят продажи на 3-5%. В этом смысле страна за очень короткий период преобразилась, в том числе в эстетике города. Но торговый центр заменил нам площадь. Только его задача – снять с человека как можно больше денег. В торговых центрах есть и прекрасные зоны для детей, и спорт, и кинофильмы, и услуги, и даже неплохие рестораны, нет только общения людей. К чему я это говорю? К тому, что государство уже лет 50 не строит новых городов. А девелопер не заинтересован в городе. Он заинтересован освоить свой участок – неважно, два там дома или два квартала. Кто же нарисует площадь, кто нарисует города? В городах пропадает перспектива: мы теряем улицы, точки схода, перепад высот. Да, мы получили больше воздуха, больше зелени. Но детские сады и школы огорожены забором. Вдоль заборов стоят машины на тротуарах, во дворах. Никаких дворов-то нет на самом деле. Это очень редкое явление, когда двор чистый, красивый, благоустроенный архитекторами и дизайнерами. Мы соблюдаем нормативы и делаем проекты планировки, но не делаем город. В России есть бизнес, есть власть, но нет гражданского общества. Есть общественные организации, но у них нет денег. Тем не менее, я верю, что общими усилиями мы можем сбалансировать аппетиты девелоперов и очень скромное участие государства в архитектуре городов. Речь не о советском навязывании и контроле, а о том, что государство должно быть заинтересовано в гармоничном развитии городов. Все крупные города должны иметь полицентричную модель. Мы должны осмысленно продумывать, каким будет будущий малый центр, средний центр. Потому что девелоперы не будут этим заниматься.
Апогей
Свой продолжительный спич ЧЕРНИХОВ резюмировал выводом:
– Миссия города – быть таким, чтобы из него не хотела уезжать молодежь.
ШПИЛЕНКО парировал:
– Архитектура безумно важна. Но очень важны точки применения силы в этих городах – малых, больших, не принципиально. Какой бы вы красивый шедевр ни сотворили, если мы не обеспечим его рабочими местами, его будет покидать молодежь. Я окончил Санкт-Петербургское (Ленинградское) высшее общевойсковое командное училище. Сейчас оно закрыто, и Петергоф опустел. Очень важно понимать, что развитие городов – в комплексе мер, не только в архитектуре.
ШУМАКОВ ответил чиновнику:
– Архитектура – это не колонны, не пилястры и не фонтаны. И Монплезиром (летний дворец Петра I в Петергофе) тут не обойтись. Архитектура – это инфраструктура. Если твое училище вывели оттуда, город умрет. Не будет места приложения труда – конец, все ты правильно говоришь. Поэтому нам всем и надо дружно работать над новой градостроительной системой расселения России, и Союз архитекторов, НОПРИЗ (Национальное объединение изыскателей и проектировщиков), еще ряд организаций этим занимается. Туризмом, конечно, не спасешь город. Но Петергоф – исключение. Мы будем его поддерживать, однако он должен сам жить, а не за счет постоянных вливаний.
Председатель Омского регионального отделения Союза архитекторов России Андрей СЕДАЧЕВ привел в качестве примера оживления благодаря архитектуре испанский Бильбао, бывший шахтерский город, который воскрес на мировой карте благодаря строительству Музея Гуггенхайма, снискав славу туристической Мекки. Из зала полетели реплики: Фрэнк Гери, бесспорно, молодец, только ведь он разработал проект по чьему-то заказу и на чьи-то деньги, это было не его решение.
Последним все-таки высказался ШПИЛЕНКО. Восприняв близко к сердцу заявление БЕРЕГОВСКИХ о недостатке специалистов среди управленцев архитектурой, он признал проблему и пригласил представителей отрасли на заседание экспертного совета по развитию креативных индустрий обсудить этот и другие насущные вопросы. Также он призвал всех участвовать в разработке мастер-плана Омской агломерации, которая стартовала в июле. Документ освещает перспективу развития до 2040 года.
Ранее репортаж был доступен только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 22 июля 2026 года.
Фото © Максим КАРМАЕВ и Анастасия ПАВЛОВА.