«В 2021 году квартира в Новосибирске стоила на 50 % дороже, чем в Омске. Сегодня в Омске продаю кв. метр по 150 тыс., а в Новосибирске – по 100 тыс.».
На кухне «Коммерческих Вестей» генеральный директор АО «Специализированный застройщик «Завод сборного железобетона № 6» Юрий ГУРИНОВ признался, что какой бы ни была обстановка вовне и внутри отрасли, День строителя неизменно остается для профессионалов самым настоящим праздником. А вот об обстановке предприниматель проговорил с журналистами редакции два часа – многое было решено оставить за пределами печатного текста. Записала беседу обозреватель Анастасия ПАВЛОВА.
Про генплан, КРТ и строительство школ
– Юрий Самуилович, суд признал недействующей новую редакцию генерального плана Омска из-за нарушения процедуры согласования с Рослесхозом. Из-за этого город временно вернулся к более ранней редакции документа 2007 года. Что это означает для строителей?
– Ничего. Генплан – это не наш документ. На основе генплана, который утверждает горсовет, разрабатывается проект планировки, которым должен заниматься департамент архитектуры. Конечно, это может делать и застройщик, но обязан именно город. На основании проекта планировки формируется градостроительный план земельного участка – вот наш документ. А сейчас все смешалось в доме Облонских. Мы идем за разрешением на строительство в департамент архитектуры, а там отвечают, что у нас проект планировки не соответствует генплану. Извините, у нас нет ни генплана, ни проекта планировки, это У ВАС документы не соотносятся между собой.
– То есть для вас это вообще ни на что не повлияло?
– По большому счету, положение, наверное, даже хуже, чем было, потому что закон что дышло – куда повернул, туда и вышло. Если генплана нет, можно вообще не выдавать разрешения на строительство.
– И такое бывало?!
– Бывает.
– Как в этом случае решить проблему?
– Никак. У нас часто в строительстве бывает, что санитарные нормы по освещенности противоречат, к примеру, пожарным. По одним нормам в проекте дома должно быть окно, по другим нет. Как быть? Чиновники отвечают: договаривайтесь.
– А какие правки, на ваш взгляд, должны быть внесены в генплан, чтобы легче было строить, воплощать проекты комплексного развития территорий?
– Генплан надо менять не для меня и других строителей, а для города. У каждого большого значимого документа должно быть задание, понимание будущего результата. А беда нынешнего генплана в том, что он противоречит задачам города. Город должен развиваться, а в генплане – умирающий Омск. Любой город распространяется от общего центра. У нас по генплану куча центров, а в середине – частный сектор. Соответственно, если мы хотим иметь современный город, в центре должна быть зона Ж-4 для застройки высокой этажности, а пока там Ж-1 – под ИЖС. Получается, можно снести частный дом и построить… коттедж. Однако там упорно предлагается реализовывать КРТ. Застройщикам нужно заплатить миллиарды, чтобы построить коттеджи? Так что ли? Нам отвечают: возьмите участки в оборот, а мы вам поменяем вид разрешенного использования.
– Получается, что те омские застройщики, которые все-таки взяли участки под КРТ, заранее договорились об этом?
– Скорее всего. Сейчас это неактуально в связи с отсутствием денег, но несколько лет назад я спрашивал у Натальи СТАРЧЕНКОВОЙ, когда та была главным архитектором Омска, куда они собираются переселять людей из ветхого и аварийного жилья. В планах это есть, а в генплане – нет. Где эти дома? В ответ тишина, чиновники будто этого не видят. Они нарисовали какой-то выдуманный город, как на Лазурном берегу: двух-трехэтажные здания, на первых этажах кофейни… Все идеально, красиво, но непрактично.
– То есть без адекватного генплана не стоит ждать успешной реализации КРТ?
– Да никто сейчас не будет переделывать генплан – это огромные деньги. Дело даже не в генплане – надо обеспечить проекты нормальными площадками. По условиям КРТ застройщик должен заплатить городу условный миллиард за землю, а потом еще три миллиарда потратить на снос и компенсации. Причем речь не только о частных домах, но и о местном мелком бизнесе – всяких СТО. За что тогда застройщик платит такие деньги?! Год назад мы считали в строительном сообществе, что с учетом затрат квадратный метр простого жилья будет стоить в таких КРТ от 400 тыс. рублей. Это просто нежизнеспособно.
– Но мы писали недавно про проекты КРТ, за которые успешно взялись застройщики.
– Если земельный участок небольшой, на нем нет домов под снос, это совершенно другое дело.
– Или в промке.
– В промке же тоже надо ВРИ земли поменять. В КРТ есть еще один жирный минус: застройщик не покупает землю, а берет в аренду. Допустим, арендовал на 10 лет, промучился со сносом, все-таки добился изменения ВРИ, но за это время срок вышел. И теперь этот участок, полностью готовый к строительству, продадут кому-то другому – вдвое дороже.
– У вас есть опыт сноса частного сектора на Шебалдина.
– Тот проект мы начали задолго до КРТ, и в генплане была уже соответствующая зона под строительство высотного жилья.
– А как с той же темой обстоят дела в Новосибирске, в котором вы тоже строите?
– У них другая система. Есть, конечно, тоже маленькие земельные участки, которые продаются по бешеным ценам. Но у них нет столько частного сектора, как у нас – в основном промка или пустыри. Региональное правительство учредило Агентство развития жилищного строительства. Компания осваивает землю: подводит сети, дороги к территории, строит за свой счет школы, садики, а потом эти участки продает через тендеры. Я брал земельный участок года два-три, наверное, назад, – 100 млн рублей за гектар. Нормально, поскольку все уже готово. Сети они тянут за счет обнуления бюджетных кредитов: если средства тратятся на развитие новых территорий, Федерация снимает проценты по долгу региона. А на деньги, полученные от тендера, строят школы-садики, но с перспективой, что эти затраты компенсируются по федеральной программе.
– Получается?
– В принципе да. Когда у них возникли проблемы с недостроенными школами и садиками, они создали аналогичную правительственную компанию и передали туда все проблемные социальные объекты. Не буду ручаться, но, кажется, тоже их достраивают за счет федеральных средств.
– А почему, на ваш взгляд, такие проблемы случаются у подрядчиков? В частности, в Омске.
– Эти проблемы одинаковы по всей стране. Как с омским генпланом – в начале задали неправильный вектор, и сложности начали множиться. Раньше проводилась экспертиза проекта только на стадии Р – рабочей документации. Экспертизу на стадии П (проектная документация) делали только для очень крупных объектов вроде ГЭС, чтобы примерно понимать необходимый объем финансирования. Потом, видимо, появились заинтересованные люди, которые ввели получение разрешения на строительство и прохождение экспертизы на стадии П. Для строительства школы (или больницы, неважно) по 44-му ФЗ нанимается проектная организация, которая меньше всех попросит денег. По стадии П проводится тендер, определяется цена контракта. Но по такой документации невозможно строить! Фирма выигрывает, а в договоре половина работ не учтена. Допустим, по проекту надо забить сваи, а на самом деле там бомбоубежище. Как в Серебряном береге вышло. Та же история была у Олега ШИШОВА на Олимпиаде. И тебе говорят: ты же знал, куда идешь. Поэтому, я считаю, с государством опасно работать. Либо ты заранее принимаешь, что все равно встрянешь, либо исхитряешься и делаешь свой проект, либо ты уже 125 школ построил и разбираешься в системе досконально. Но, опять же, строительство разыгрывается на торгах. И тех, кто все это понимает, перебивают ценой те, кто этого не понимает.
– Неужели эта актуальная для всех регионов проблема не вызывает обсуждений на высшем государственном уровне?
– Вообще никаких. Все подрядчики объявляются плохими, и их сажают в тюрьму. Переделка проекта занимает годы работ и согласований, а сроки контракта неуклонно поджимают.
– Насколько я понял, последние полгода у нас применяется схема, когда подрядчик сам делает проект и сам по нему строит.
– А как тогда определяется цена проекта?! Если вы говорите, что такая схема применяется, значит, заказчик и подрядчик должны заранее оговорить в кулуарах цену, а потом под нее провести торги. Делать же проект, не выиграв тендер, безрассудно – не факт же, что победа достанется именно этому участнику.
– Вы последние годы не строили школы, детские сады?
– На 24-й Северной построил садик и продал его готовым к эксплуатации. Но я все строю за свои средства и с государством не связываюсь. Если бы садик у меня не купила мэрия, наверное, продал бы частникам.
– Интересно, какой сейчас на это спрос?
– Так а кто запретит использовать здание по-другому? Вон в бывших советских садиках и Пенсионный фонд сидит, и полиция, и налоговая.
Про страдальческие недострои и проблему с жильем
– Вы говорите, что не хотите взаимодействовать с государством, но вам, как минимум, один раз пришлось это сделать – по микрорайону «Академический».
– Это другое. Я имел в виду участие в торгах с возложением обязательств и угрозой уголовной ответственности за их невыполнение. Когда ты просто идешь навстречу государству, то рискуешь деньгами или репутацией, но никак не своей свободой.
– Напомните о том, как вы попали в проект.
– Это была федеральная земля – опытные поля СибНИИСХоза. Но ее продали московскому строительному холдингу «СУ-155». Была создана «дочка» – «Восточно-Сибирская строительная компания». Почему Восточно-Сибирская, никто не знает... Когда у «СУ-155» начались проблемы, Федерация выделила деньги их вытащить. В прессе везде говорилось, что государство не даст холдингу пропасть. «ВССК», продавая квартиры, тоже рекламировала себя именно как «СУ-155». Компания начала строить два дома. Когда холдинг вошел в банкротство, покупатели квартир стали требовать защиты – ведь государство публично поддерживало «СУ-155». Люди ходили с плакатами (это началось при губернаторе Викторе НАЗАРОВЕ), и из Москвы поступила команда разобраться с ситуацией. В 2016-м мы выкупили права на долгострой и землю. Людей расселили (примерно 100 квартир), выплатили зарплаты, налоги, долги обнанкротившегося застройщика. Но земля, арендованная нами, так и осталась федеральной.
– Вы зашли в «ВССК»?
– Нет, заходить в компанию я не хотел, потому что неизвестно, что за ней еще тянется. Юристы долго выстраивали схему, а потом разделили компанию: сделали компанию под нас – «Новострой КПД «Академический» (владелец – «ЗСЖБ № 6») и просто «ВССК». В первой остались активы в виде земли и пассивы в виде известных долгов, во второй – все темные дела. Отчитывался в Москве о расселении дольщиков уже следующий губернатор – Александр БУРКОВ. Кажется, я поспешил с решением этой проблемы… Когда площадка освободилась, мы как раз с вами говорили о том, как опасно арендовать земли под КРТ на 10 лет, нам отказали в выдаче разрешения на строительство, сославшись на то, что это территория городских лесов. Откуда там взялись городские леса?! Учитывая тем более, что там строила «ВССК»? Однако все это тянется до сих пор.
– Весной вроде озвучивалось, что ситуация разрешилась.
– Нет. В марте 2025 года мы действительно прошли областной градсовет, на котором нынешний губернатор Виталий ХОЦЕНКО дал отмашку, что можно строить. Но разрешение на строительство еще не получено. Нам несколько раз отказывали с замечаниями по проекту. Мы исправляем их, но каждый раз находятся новые претензии. Последний раз отправили доработанную версию буквально в день нашей встречи – 22 июля.
– Вы брались за недострой на Мишина. Там что-то не получилось.
– Там ничего не получилось. Мы его не взяли. БУРКОВ просил нас достроить. Я даже две-три квартиры отдал дольщикам в своих домах, провел обследование объекта. Но за работу нам не заплатили, потому что, как выяснилось, если дом в таком состоянии, все деньги надлежит отдавать дольщикам. Денег на достройку у региона нет. Дольщикам выплатили компенсации, а недострой продолжает ветшать и разрушаться.
– Что со строительством апарт-отеля у Ленинградского моста? Вы заявлены там застройщиком, но срок аренды земли скоро истекает.
– Вопрос решается.
– Есть расхожее мнение, что рынок жилищного строительства зашел в тупик: квартиры в новых домах стоят нераспроданные, а у людей, которые действительно нуждаются в жилье, нет средств на его покупку. Как решить эту проблему?
– А чья она? Если человека, то пусть идет зарабатывать деньги, берет ипотеку. Для застройщика это проблема только в том плане, что он может остаться без работы. Если государства, значит, надо возвращать льготную ипотеку, снижать рыночную ставку. Насколько я вижу, для регионального правительства это точно проблемой не является. На застройщиков навесили обязанность строить школы и садики. В разы подорожали земля и сети. Когда я заходил в Новосибирск в 2021 году, там квартира стоила на 50 % дороже чем в Омске. Сегодня в Омске продаю квадратный метр по 150 тыс., а в Новосибирске – по 100 тыс. Там земля обходится дешевле: уже входят сети, школы и садики, как я уже говорил. В Ханты-Мансийске доступная земля, в Тобольске практически бесплатная. Мне там участок под 4 дома обходится всего 19 тыс. рублей в квартал. Плюс все сети подведены. Взять один из последних крупных проектов Омска – МИП на 48 га от иногороднего девелопера GloraX. Насколько я понимаю, строить школу, детский сад не надо, ему помогут с сетями, а он в ответ отдаст городу 5 % жилья. Очень сладко! Я за землю без сетей всегда отдаю 10 %. Для областного правительства, наверное, выгодны такие проекты. Но весь вопрос в том, насколько они смогут опустить цену за квадратный метр. Если он будет стоить 100 тыс., наверное, это будет решением проблемы из вашего вопроса. Помню, как губернатор Леонид ПОЛЕЖАЕВ говорил нам: «Не хотите вы строить 1 млн кв. м, я найду тех, кто построит, и цену мы уроним». Так и произошло, что привело к кризису 2008-2009 годов. Знаете ведь про «эффект «Брусники»? В регионе, в который она заходит, жилье дорожает на 20-30 %. Шучу, что в Новосибирске «эффект «ЗСЖБ № 6» – мы зашли на рынок, и жилье подешевело.
– А в Тобольске у вас есть спрос?
– Там квартиры покупает государство – под сирот, переселенцев из ветхого жилья, молодые семьи. Причем полностью. В Омске крайне сложно продать квартиры большей площади – если правительство заказало 33 кв. м, то купит только 33.
– На омском рынке у вас много нераспроданного жилья?
– Есть на Шебалдина, но мы сдали дом буквально недавно.
– И у метромоста.
– Там дом еще не сдан. Можно забронировать квартиру, зафиксировав цену, но открытые продажи пока не ведутся.
– Много однокомнатных?
– Из 450 квартир однокомнатных – 300. Но проект не наш – мы выкупили объект у Игоря АВДОШИНА.
– С эскроу-счетами вы не работаете?
– Как раз на Шебалдина и попробовал. Не мой вариант.
Про «эффект Брусники» и архитектуру
– Насколько я знаю, «Брусника» не продает квартиры по ценам ниже рынка.
– Конечно, а зачем это ей? Любой застройщик будет продавать по максимальной цене. В кризис – как сейчас – чтобы выжить, начинают снижать цены. Мой оппонент снижает цену – мы снижаем цены. И так до чьего-нибудь банкротства. Если мы находимся в равных условиях, то выживет самый эффективный. Или выживет тот, у кого условия получше.
– Погодите, так местные застройщики выигрывают от «эффекта «Брусники», раз квартиры в городе дорожают. Вы должны быть в плюсе.
– Плюс в том, что у меня квартиры стали дороже – это правда. Минус – что покупателей стало меньше. Для меня плюсов больше, чем минусов. Мы с Олегом Борисовичем ЗОЛОТОВЫМ, (ГК «Стройбетон»), наверное, одни остались работающие в сегменте социального жилья. И «Брусника» мне здесь не помеха. Конкуренция есть у товарищей, которые якобы строят элитное жилье. Они почти все рухнули за исключением приближенных к местной власти.
– А кто из застройщиков последний раз обращался к Александру ЖИГАДЛО, ректору СибАДИ на предмет просчета изменения пропускной транспортной способности при строительстве нового микрорайона? Или это сам город должен делать?
– К ЖИГАДЛО нужно было обращаться при разработке генплана. Мы почему-то всегда забываем, что есть свод основополагающих документов. Когда в 1970-е строили Левый берег, в генплан закладывали и основные дороги, и мосты, и ТЭЦ-6. А уже из генплана, как мы говорили, рождаются задания для проектирования. Если застройщику выделили землю под строительство дома, он не должен думать о дорогах, к ней ведущих. Об этом обязаны позаботиться чиновники прежде чем одобрять сдачу в аренду или продажу земли. Но работаем с тем, что есть. Мне пришлось заасфальтировать 13-ю Линию от Омской, чтобы получить разрешение на ввод в эксплуатацию дома на Шебалдина, хотя я не имею права лезть за пределы своего земельного участка.
– На Малиновского реконструкция дороги захватывала по плану парковку на принадлежащей вам земле. Получилось разрешить конфликт?
– Выкупить мэрии участок все равно бы не удалось – это площадь примерно жилого дома, огромные деньги. Судиться тоже бесполезно – земля в моей законной собственности. Но я сразу пошел навстречу: выразил готовность отдать участок, если получу взамен другой, на котором можно разместить аналогичный объем парковочных мест для моих домов. Год ушел на раздумья, но в итоге чиновники согласились и выделили мне землю в другом месте – поблизости.
– На городском градсовете архитекторы раскритиковали цвет домов этого микрорайона.
– Да, это как обычно наш главный вопрос – в какой цвет шпалы красить… Я строитель и в архитектуру не лезу. Отчасти согласен, что там тона мрачноватые, но не настаиваю на своем мнении. Я вообще считаю, что архитектура – это не цвет, а форма. Цвет можно изменить, а форму построенного уже не переделать. Сейчас делают дома прямые и без выступов, как этажерки – хоть в какой цвет выкрасишь, они останутся больницами 1970-х годов. Но это считается модным. Вот так стараешься, выпендриваешься, а придираются к цвету.
– А зачем выпендриваться?
– Чтобы красиво было. Архитектор так видит – на здоровье. Мы построили на Граничной дом в виде волны, паруса (ЖК «Регата» – «Новострой КПД плюс») – это было непросто.
– То есть вы готовы идти на удорожание?
– Да, на это как раз можно потратиться.
– А это влияет на спрос при покупке квартир?
– Я считаю, нет. Вот мы говорили про проблемы с жильем у людей. Что вы выберете: квартиру по 120 тыс. за кв. м в сером доме или по 150 тыс. за кв. м в очень красивом?
Про проявления кризиса, технологии и выбор дома
– Вы назвали происходящее на строительном рынке кризисом. В чем это выражается?
– Кризис есть объективный, а есть субъективный. Вот при Леониде ПОЛЕЖАЕВЕ в 2008 году был объективный кризис, когда лопнул ипотечный пузырь в США, но был и субъективный, когда губернатор сказал, что нужно построить 1 млн квадратов, который никому был не нужен. Когда на рынке обстановка хорошая, допустим, условно говорю, себестоимость услуги 100 рублей, а ее продажа по 140 рублей, тогда всем становится интересно. Начинают заходить в бизнес не профессиональные строители, а люди, у которых есть финансовая возможность. Они считают, что все могут. «Летучий корабль построить сможешь? Куплю!». Они начинают «покупать», себестоимость становится уже не 100, а 120-130, но пока продажа 140 рублей, все хорошо. Тут какие-то плюшки, там преференции. Они специально создают ауру, что дома у них супер-пупер для продвинутых людей. Все их поддерживают в этом, все делают вид, что так и есть. Люди верят, идут и покупают. Потом на рынке становится перебор такого предложения, и спрос начинает падать, а себестоимость уже задрана. И начинается борьба. Это и есть кризис. Кто-то выживет, кто-то нет.
– То есть себестоимость раздута?
– Конечно, потому что технологии у таких игроков слабые и специалистов нет. Как и материалов – строят-то на иногородней земле. Потому и распускают слухи о том, что панельное домостроение – это плохо. Да это самое хорошее! Потому что технология максимально индустриализирована. Но если мы, местные застройщики, готовы вернуться к ценам ниже – у нас-то себестоимость не раздута, то иногородние нет. Здесь есть еще такой плохой эффект: когда стоимость жилья растет, начинают поднимать цены цементники, щебеночники, металлисты и другие. «У вас же выросла цена на 20 %? Значит, и у нас все будет дороже на 20 %!» И отката к прежним ценам точно не будет.
– Подтверждаю, что в 2008-2009 годах кто только не ринулся на строительный рынок. Но разве сейчас так же?
– Так же. Вы не путайте дочерние компании девелоперов с их головными базами. Вспомните историю «ВССК» и «СУ-155». Вы знаете строителей, которые там работают? Какие объекты они построили в Омске?
– Так у них же стандартизация.
– Да, с одними и теми же ошибками, переходящими из проекта в проект. Плюс скорее всего есть вопросы к сопротивлению теплопередаче. Не утверждаю, но есть такое подозрение. У нас при норме чуть меньше 3 – 5,7.
– За счет чего достигаете?
– У нас 22-сантиметровый пенопласт внутри стены, а он вообще не впитывает влагу и всегда остается сухим. Даже в Хантах и на Ямале наши стены показывают коэффициент сопротивления теплопередаче 4,6. Монолитные дома строят те, у кого нет возможности строить из технологичных панелей.
– Ваш завод сейчас работает только на ваши нужды или вы продаете конструкции кому-то еще?
– В основном на себя, да. Мощность завода – 120 тыс. кубометров железобетона в год (рекорд – 200 тыс. кубометров), а сейчас производим 20-25 тыс. Продавать другим строителям наши панели? А зачем нам усиливать своих же конкурентов?
– У вас еще много участков земли в собственности, на которых можно строить?
– Хватает. У нас есть участки, к освоению которых мы даже не приступали.
– Как сейчас с подключением к инженерным сетям?
– Плохо. Цены на подключение ко всем сетям запредельные: если раньше они составляли 5 % от себестоимости строительства дома, то теперь 7 %, а то и выше.
– Представители многих отраслей экономики жалуются на острый кадровый дефицит. Как у вас?
– И у нас дефицит – от директоров и проектировщиков до монтажников и отделочников. Недавно статистику слушал: 3-4 % молодежи в России мечтают стать бизнесменами. А в Китае 70 %! Неудивительно. В сфере строителей сплошная ответственность: уголовная за несоблюдение техники безопасности, за невыплату своевременно заработной платы, за неуплату налогов, за вред экологии, всякая административная. Прокуратура природная, прокуратура транспортная, прокуратура такая, прокуратура сякая. Кому это надо? Вот мы и видим, что никому. Геннадий БАЙБАК, (глава строительно-монтажного треста №2) застрелился. Борис МЕДВЕДЕВ, (Трест-5) устал работать. 6-го треста, 1-го треста, 3-его треста нет. Не будет и 4-го, если уйдет Борис КАРДАЕВ. А ДСК-3 не выживет без Александра МАКАРОВА.
– Тем не менее правительство Омской области заявляет, что к 2030-у году нужно ежегодно сдавать 1,5 млн кв. м.
– Ключевой вопрос: кому нужно?! Если это нужно правительству, я не вижу, чтобы оно что-то для этого делало. Мы-то построим столько, сколько у нас купят. А сколько у нас купят? Просто так понастроить гробы, как в Китае, а потом их взрывать?! У них-то государственное жилье, а у нас частное. Так что пускай чиновники снижают стоимость земли, подключения к сетям, убирают нагрузку в виде строительства школ-садиков, если хотят видеть результаты.
– Вы же понимаете, что денег сейчас нет и все это вынужденные меры.
– Так раз денег нет, значит и не время людям покупать жилье. Государственной политики по рынку жилья нет, региональной нет, у каждого строителя своя политика – кто в лес, кто по дрова. Поэтому будет, как будет – в 2030-м и посмотрим. Это как погоду предсказывать.
– Вам предлагают заходить в районные центры?
– Глава Тюкалинского района уже давно выходил на меня (мой отец оттуда), просил построить дом для сирот. Мы построили дом на 16 квартир, сдали в октябре прошлого года. Восемь квартир они выкупили, а восемь до сих пор нет – у области нет денег! Частные лица, естественно, ничего не купили тоже. Так какой смысл там строить? При этом себестоимость маленького дома выше чем у большого: сети те же самые, благоустройство то же самое, один фундамент, одна крыша, а выход вот такой. При цене ниже, чем в городе (117 тыс. кв. м), не берут даже по ней. Уже год предложение висит.
– На что следует обращать внимание покупателю абстрактной новостройки?
– Он должен оценивать в первую очередь то, что не поддается изменению. Первое – это посадка дома. Ничего нельзя сделать с человейником. Есть ли там детская площадка, хватает ли парковок? Не покупайтесь на рекламу, а изучите открытые данные. Достаточно ли дому на 300 квартир подземной парковки на 50 машино-мест, если норматив – 1-1,5 машино-место на квартиру? Детская площадка может быть какой угодно красивой и дорогой, но если она одна на 10 тыс. местных жителей… Во вторую очередь нужно оценить конструктив и коммуникации. Дом теплый? Трубы чугунные или пластмассовые? В-третьих, посмотрите планировку. Очевидно, что из 6-метровой кухни никак не сделаешь 25-метровую. Сколько квадратных метров жилья на квадратном метре земли? Сейчас застройщики стараются выжать квадратные метры. Соответственно, получаются узкие длинные квартиры с одним окном в конце. Мы стараемся, чтобы у нас комнаты выходили максимально квадратными. Это неэффективно с точки зрения застройщика, но удобно для жильца.
– Какой из проектов вы можете назвать своим лучшим, самым любимым?
– Он впереди.
Ранее репортаж был доступен только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 5 вгуста 2026 года.
Фото © Максим КАРМАЕВ