Государственный музей Л.Н. Толстого совместно с издательством «Бослен» выпустили книгу Ильи ТОЛСТОГО «Мои воспоминания» (М.; 2026 год; 512 стр.; тираж 1000 экз.; 12+).
Издатели отмечают, что воспоминания Ильи Львовича, сына Льва Николаевича Толстого, не отличаются хронологической точностью и последовательностью, так как создавались гораздо позже описываемых событий. Но они с удивительной достоверностью, в красках, звуках и запахах воскрешают жизнь рядом с «великим апостолом любви», жизнь, пронизанную то ощущением радости бытия и творчества, то острой болью трагедии, совершавшейся в доме Толстых.
В центре мемуаров Ильи Львовича Толстого – детство, отрочество и юность, проведенные в уникальной семье творца «Войны и мира», «Анны Карениной» и «Крейцеровой сонаты». Впечатления мальчика, окрашенные ностальгией по ушедшему времени, складываются в живую, почти осязаемую картину, лучшей характеристикой которой служат слова самого Ильи Львовича:
«Воспоминания детства – это звездное небо. Вот они блестят, эти бесчисленные золотые точки, – одни ярче, другие тусклее, одни кажутся ближе, другие дальше – но все они недостижимы, и все они одинаково ласково мигают и манят. В детских воспоминаниях нет последовательности. Что было раньше, что после – не все ли равно? ЭТО БЫЛО».
В издании представлены редкие фотографии из фондов Государственного музея Л.Н. Толстого. Гармоничным дополнением к воспоминаниям Ильи Львовича служат мемуарные эскизы его старшей дочери Анны Ильиничны Толстой-Поповой (1888–1954), готовившей к печати последнее прижизненное издание «Моих воспоминаний» 1933 года.
«Отец женился на моей матери, когда ему было уже тридцать пять лет, а ей восемнадцать. Для него она тогда была почти ребенок, Сонечкой Берс. И Сонечкой она для него и осталась надолго. Разница лет никогда не сглаживается. Когда мне было пятьдесят лет, а моей матери семьдесят – я все же был для нее тем же Илюшей, каким я был и в детстве. Также и в отношениях моего отца и матери. Ее молодость, ее экспансивность, женственность и необычайное самоотречение дали ему двадцать лет безоблачного семейного счастья. Лучшей жены он не желал и не мог желать. Он ее воспитал на свой лад и внушил ей те понятия, которые в то время казались ему правильными. Он идеализировал ее в образах своих романов, отчасти в Наташе и в Долли. Знал ли он, что придет время, когда он от прежних своих идеалов отречется и вызовет к жизни другие, более высокие и бесплотные».