Омская журналистка – об уникальном мире исторического острова.
Узнав о моем маршруте до Соловков, знакомая с улыбкой заметила: «Только собачьей упряжки не хватало»!
Действительно, собрала весь транспорт. До Санкт-Петербурга летела самолетом. Затем до города Кемь – ночь в двухъярусном поезде (попутчица по купе второго этажа назвала свою полку надо мной сначала «пентхаусом», а когда взобралась, «саркофагом» – из-за низкого потолка-крыши). Далее – «газель» до прибрежного пункта Рабочеостровск. И наконец, пароход до острова Большой Соловецкий – в архипелаг Соловки входят несколько крупных островов и сотни мелких.
Но дорожные тяготы и немалые финансы – вполне на уровне тайских берегов – почти через неделю соловецкой жизни показали, что путешествие того стоит!
Монастырь против пиратов
Первое впечатление – «булыжное». Гид остановил нашу группу (семь человек от питерского туроператора) у крепостной стены XVI века, возведенной из огромных местных валунов. Такая земля: два метра копнешь, а ниже лишь огромные камни.
Стеной, как мы тут же узнали, было обозначено присутствие России на Белом море – почти через век после создания на острове обители тремя подвижниками: Савватием и Зосимой (стали святыми) и их помощником Германом. Стена окружает три собора, три храма, жилые и хозяйственные постройки. В высоту превышает десять метров, имеет восемь башен, бойницы по периметру. И хотя пушки в башнях стояли старые, стена оказалась отличной защитой от любых неприятелей. И спустя три века это доказала история с британскими моряками, которые пиратски грабили русские суда в Белом море.
Летом 1854 года два фрегата подошли к берегам острова. Флажковой азбукой потребовали сдать крепость – монахи не мореходы и на флажки ноль эмоций. Тогда переправили бумагу с ультиматумом, чтобы комендант крепости сдал шпагу. В ответ прилетело ехидное: что ни коменданта, ни шпаги в монастыре нет. И разозленные англичане девять (!) часов бомбили монастырь. Но от стен их ядрышки отскакивали, как горох, а несколько перелетевших задело внутренние постройки без особого ущерба. От соловецких же ядер пострадал один фрегат. И только их видели!
– Кто бы тем британцам память удлинил! – не сдержался наш одногруппник.
Проход сквозь главные ворота крепостной стены озадачил ее шириной – до шести метров. Как выяснилось, в стене оборудовали помещения для сушки зерна и стирки одежды. И тюремные камеры для царских арестантов (о «лагерных» – в другой главке). Увидеть наяву каменные мешки, честно, жутко.
– Казак-сын – заключен в тюрьму на 15 лет за убийство, после шести лет отдан в солдаты. Крестьянин – «за старообрядчество» провел в заключении 63 года. Декабрист… Дипломат… – в голос стала читать строки на плитах.
– Князь, граф... – озвучил титулы других подошедший турист.
– Разных уголовников и государственных преступников за все века монастыря насчитывалось порядка 500 человек, – просветил гид.
Монахи содержали и сидельцев, и себя. Выращивали овощи, держали скот, ловили рыбу. Открыли мастерские: сапожную, столярную, иконописную, свечную. И даже проявляли инженерную смекалку.
– Встаньте вдоль стен, посмотрите на пол – здесь жгли дрова. На стенах видите по периметру «окошки», – кружил нас экскурсовод в кирпичном помещении с закругленным потолком. – Это огромная печь. «Печура».
Моей фантазии не хватило для представления, что нахожусь внутри печи. Но процесс поняла: теплый воздух поднимался вверх по проложенным в стенах собора отверстиям, в частности, обогревал огромную Трапезную. Однако, какие строители были в средние века!
И иные мыслители – за пять веков много знаковых событий и имен отражено в летописи монастыря!
Залив с мидиями, мыс с белухами
Все просто: основанием лезвия ножичка «раскачиваем» узел раковины мидии, затем проводим острием вдоль створок, выпускаем жидкость, открываем створки, капаем лимонной кислотой и…
Я снимала на видео процесс разделки выловленного моллюска и чуть не выронила телефон, когда в мою сторону дернулась рука капитана лодки с призывом: «Пробуйте!» Не люблю мидий, не хотела мидий, но что же – при честной компании выпендриваться? Взяла створку, зажмурила глаза и проглотила! Открыла глаза, поводила языком: а послевкусие-то ничего-о-о!
На прогулке по заливу Долгая губа (название от протяженности – «долгая», то есть «длинная») меня интересовала природа и… жемчуг. Было указано в описании экскурсии, что залив радует глаз «пейзажами морской глади и мелких островов с валунными берегами» и удивляет прозрачной водой, позволяющей разглядеть мидии, которые, случается, хранят настоящие жемчужины (ох, доверчивая!).
В группе все, кроме меня, оказались мидийными гурманами. Потому быстро разобрали у капитана ножички-щипчики и давай раскачивать и разделять, выпускать и поливать! Выловили полведра деликатесов – дно было усыпано ими. У кэпа разделка получалась быстрее: оп, и новая створка мне с другим соусом, затем с третьим. Какой жемчуг, когда есть вкусные сырые мидии!
Пока радовалась новым ощущениям, командир достал со дна морскую звезду. В ведре с водой красавица расправила лучи и тут же… «мне звезда упала на ладошку». Не уловила, когда и кто ее достал – испугалась, вскрикнула. А она не кусается, не жалит. Народ тоже захотел «звездное» фото! Позже ее выпустили: эх, при такой внешности опасная внутренность.
Вернулись с прогулки по заливу, на причале разоблачились из спасательных жилетов и устроились в прибрежном лесу на пикник: оставшиеся мидии наш рулевой запек на костре. От души полакомились!
«После мидий чем белухи могут удивить? Видела тех зубатых китов в океанариуме», – размышляла на следующий день, направляясь на катере к мысу Белужий.
Может быть, одна, три или пять белух не удивили бы, но целая стая… Катер заглушил мотор на расстоянии примерно 70 метров, и мы застыли от увиденного: белоснежные головы, через секунды – идеальные дуги спин, завершающий всплеск – изящные хвосты. От изобилия белых «островков» под ярким солнцем рябило в глазах, поймать удачный кадр повезло не всем.
– Кстати, о детенышах, – «включил» информационное сопровождение, прерванное на фото, гид. – Заметили, что рядом с большими белыми особями выпрыгивали и поменьше – серого или синего цвета? Белыми детки становятся через несколько лет. У белух очень развита семейственность: малыша воспитывает мать, помогает бабушка.
– А белуха-отец? – пятнадцатилетний путешественник даже снимать перестал.
– Самцы не привязываются к одной партнерше, не тратят силы на конкуренцию в один сезон, распределяют силы на многие годы.
От такого факта оставалось только руками развести: стабильности нет и в животном мире.
Горькая гора
Стояла в центре Вознесенской церкви при Свято-Вознесенском ските, где был штрафной изолятор соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН), слушала об узниках и… мороз по коже:
– В штрафном изоляторе, то есть в самом церковном помещении, люди должны были сидеть на жердочках, не шевелясь, не разговаривая, руки на коленях, с шести утра до 22 часов. Потом разрешалось поспать, ложились вповалку, штабелями, постоянно меняясь друг с другом. Таким образом заключенные грелись.
Конечно, знала о Секирной горе, но в самом месте осознавать тяжелее. Как могли люди творить подобное? А как выдержать?
Сейчас внутреннее убранство и росписи по потолку восстановлены на первом уровне храма, в лагерный период – 1920-1930-е годы – все было утрачено.
От храма – к кладбищу перезахоронений. Погибшие и расстрелянные – о том много написано. Раскопки и новые могилы, и вдоль по тропе кресты. В такой обстановке мысли разные, но точно – не о фотографиях. Сделала лишь пару кадров для исторической памяти.
Кстати, до приезда и название горы считала страшным – соотносила с секирой, которой можно убивать. В орудии не ошиблась, только надо было учитывать со знаком «плюс» – монахи, как поведали здесь, с секирой ходили на лесозаготовки (дрова, срубы для хижин). Ну а религиозная версия связана с ангелами: прутами секли женщин, нарушивших запрет на появления в местах обитания иноков. Понимала суть, в душе все же опечалилась за женский род.
От невеселых дум отвлекли другие факты о Вознесенской церкви (официально – Вознесения Господня). Так как она заняла высшую точку острова, по просьбе морского ведомства под куполом был установлен маяк: свет ламп замечали за 60 километров, и он светит до сих пор. Еще примечательна лестница на крутом склоне горы к церкви – около трехсот ступеней.
– Раньше говорили, что это путь отпуска грехов, – остановился на верхней ступени экскурсовод. – Кто снизу до храма поднялся, тому все прощено. Но служители сие отрицают. Для искупления одно правило – «молись и трудись». Кстати, есть версия про труд, которую они не отрицают. Проштрафившихся обитателей скита обязывали ходить под гору за водой к колодцу, возвращаться нижней дорогой к крутому склону и по лестнице подниматься.
Да уж, воспитание трудотерапией – метод на все времена!
Изба лесная, изба рыбная
Отельная жизнь проходила в лесных избах. Двухэтажные корпуса из бруса сосны – заходишь и запах хвои. Лепота! В номерах современная начинка, включая обогревающую кварцевую панель, антимоскитные сетки на окнах и шторы блэкаут (белые же ночи). От центральной избы, где администрация и ресторан, между елками и соснами проложены дощатые тропинки. Вроде окраина, но до монастыря (центр) всего двадцать минут пешком.
Чуть ближе был расположен еще отель: кирпичный, скромный, новый.
– Мы разве не здесь жить будем? – поинтересовалась с ошалевшими глазами у встречавшей, когда ехали на «газели» от причала к нашему жилищу.
А как было не ошалеть, если до того в окне мелькали старые домишки, покосившиеся сараи, бараки. Про дороги «то яма, то канава» и говорить нечего (забегая вперед, замечу, что необычность острова уже через день выветрила все мысли о приличных дорогах). На месте представитель турфирмы объяснил:
– Отсутствие стеклобетонной и асфальтовой цивилизации – это сохранение исконного природного ландшафта. Остров под эгидой ЮНЕСКО, нельзя разрушить его экосистему. Монастырь, жилые дома и общежития для паломников, конечно, реставрируются, реконструируются внутри. А к сохранившимся трем баракам особое отношение – они свидетели советской лагерной эпохи. Но они не пустуют.
Позже обошла вокруг «свидетелей», узнала по табличкам, что в одном «бараке жилом рабочего городка соловецкого лагеря особого назначения» сейчас открыт магазин, а в другом – «соловецкой трудовой колонии» – обустроен жилой дом. Третий барак стал музеем «Соловецкие лагеря и тюрьма. 1920-1939» – не зашла, сильно впечатлилась на Секирке.
Ресторанная жизнь могла протекать также в лесу: завтрак входил в пакет, а обед-ужин желающие могли заказать по меню. Изучив цены (по сравнению с омскими не особо выше), я решила заглянуть в другие заведения для разнообразия.
Остановилась на деревянном кафе вблизи монастыря. Очень маленьком, но очень рыбном. С поморским интерьером: вверху стен шла кайма узорной дорожкой, на полочках стояли местные фигурки. На пробу взяла тарелку ассорти – жареные кусочки камбалы, трески, сельди, пикши, пинагора. А потом выбирала только пикшу: полезную (с B12 и омегой-3) и нежную – мягче трески, сочную и практически без мелких костей. Готовили в рыбной избушке быстро, обслуживали душевно!
P.S. До свидания, мальчики
Ребята в бескозырках встречают на главной пристани острова: один присел на колено, другой, стоя, смотрит вдаль. Памятник юнгам соловецкой школы.
Школу открыли в Великую Отечественную войну, в 1942-м – на флоте не хватало боцманов, мотористов. Первый набор сам рыл землянки для жилья – каждую на 50 человек. Перед сном нагретый кирпич заворачивали в пододеяльник, чтобы как-то согреться. Обучение шло меньше года. Три выпуска, более 4000 специалистов. Воевали отважно. Один выпускник на Тихом океане в порту взорвал восемь японских дзотов, другой на реке Шпрее с ранением рук переправил катер с нашими войсками – за подвиги стали Героями Советского Союза. Высшей награды удостоились еще четверо.
В последний день, проходя на причал мимо «бескозырок», невольно прошептала: «До свидания, мальчики». До скорого: потому что знакомство с их судьбами решила продолжить дома. Благодаря Валентину Пикулю – ведь будущий писатель тоже прошел Соловецкую школу юнг и рассказал о том в одной из первых своих повестей!
Ранее статья была доступна только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 26 августа 2026 года. Продолжение читайте в бумажной версии газеты от 23 сентября 2026 года.
© Фото автора