У нас была встреча с десятиклассниками, они много хороших слов сказали, но оказалось, что Горького сегодня не изучают в школе. Я поверить не мог: как?!
В середине июня в Омск с небольшими гастролями приезжал Театр на Васильевском (Санкт-Петербург). Омичи всегда ждут этот театр, потому что в разные годы в него перекочевало много актеров Омской драмы. Вот и сейчас омские зрители в спектаклях «Дядя Ваня» по А.П. Чехову и «Мещане» М. Горького увидели Сергея ЛЫСОВА, Юрия ИЦКОВА, Надежду ЖИВОДЕРОВУ, Давида БРОДСКОГО, Алексея МАНЦЫГИНА. С народным артистом России Юрием ИЦКОВЫМ корреспондент «КВ» Эльвира КАДЫРОВА побеседовала о том, как не бояться менять жизнь на пике успеха, рисковать пробовать новое, но при этом не забывать о том хорошем, что было в прошлом.
– Юрий Леонидович, вот уже четверть века вы живете в Санкт-Петербурге. Омск вспоминаете? Часто?
– Всегда! Ну, это, наверное, как родители – ты, может быть, не каждую минуту о них думаешь, но они с тобой. Омск – это мой роддом актерский, это все университеты, это люди уникальные, с которыми можно было встретиться только в Омской драме, потому что это коллекция. Великий театр. Мы даже не понимали тогда, насколько он велик – как говорится, большое видится на расстоянии. Когда ты это теряешь, тогда ты понимаешь, где ты был и в чем ты участвовал. Не у всех есть такое счастье, но вот у нас оно было, и 17-й тост «За Омский драматический!» – это у нас осталось на всю жизнь, где бы мы ни были.
– По какому омскому маршруту вы могли бы пройти сегодня, что называется, с закрытыми глазами?
– Маршрутов было столько, что здрасьте-пожалуйста: и к друзьям, и к знакомым, и по делам СТД, когда я был председателем. По многим сегодня могу пройти. Единственное – я ни разу, после того как уехал и приезжал потом с гастролями, не ходил по Красному Пути до своего дома. Я знаю, что там многое изменилось, и после того как построили метромост, исчез сквер замечательный, где я гулял со своим псом. Поэтому не хочу туда ходить, пусть все сохранится в памяти.
– Вы более двадцати лет проработали в нашем театре, у вас тут столько всего состоялось, вы были любимцем публики, актером номер один, и вдруг в 2001-м бросили все и буквально сорвались с места. Что все-таки произошло?
– Ничего, абсолютно. Просто когда достигаешь какого-то потолка, становится уже неинтересно. Я подумал: надо обнулиться. Надо приехать в город, где никто ничего о тебе не знает. Нет, мы были до этого в Петербурге, очень хорошо показали там «Академию смеха» на фестивале «Балтийский дом», спектакль до сих пор вспоминают. Но когда артист приехал, сыграл замечательно и уехал – это одно. Но если он остался работать – это совсем другое. Начинается испытание, проверки: кто такой, чем дышит, как работает, какой человек. И вот это даже было важно для себя понять: что ты есть, пройдешь ты испытание или нет.
– Сложно проходила адаптация к театру, к городу?
– Конечно, сложно. В театре меня еще немного знали, потому что там был уже Сергей ЛЫСОВ, еще кто-то из нашего омского театра. Я начал репетировать, и все как-то встало на свои места. А в кино меня вообще никто не знал, там не было никаких гарантий. Я начинал вот с таких капелюшечек, с одним словом и одним появлением.
– Вы на кастинг ходили?
– Ходил, а как же! Мы и сейчас все ходим, потому что, если сидеть и ждать какую-то роль, большую или даже главную, ты просидишь, а она так и не придет. Это редчайший случай, если повезет. Я начинал совершенно как мальчик.
– Но потом-то роли все-таки пришли?
– Потом – да, потому что ты прошел определенный путь, ты не отказывался от эпизодов, тебя начали узнавать продюсеры, режиссеры, ассистенты. И уже начались другие предложения, серьезные.
– Одно время у вас как-то вдруг сплошь пошли роли маньяков и предателей родины («Винтовая лестница», «Тот, кто гасит свет», «Три дня до весны»). Надежда Леонидовна (Надежда ЖИВОДЕРОВА – супруга Юрия ИЦКОВА. – Авт.) даже шутила: «Я его уже боюсь». Отчего так?
– А потому что это кино, которое использует артиста. Театр развивает его, а кино использует. Если ты в кино сыграл хорошо предателя или уголовника – все. Там же работают клишированные люди, они говорят: «Так, тут нужен уголовник. Кто у нас уголовник? Ицков! Шикарно играет, как нечего делать». Ну а зачем режиссеру напрягаться, брать неизвестно кого, еще непонятно, получится у него или не получится? Он берет артиста, который это точно все сделает. У меня потом так же пошли генералы милиции. Но я все-таки старался как-то варьировать образы и не идти по одной дорожке.
– Вы довольны тем, что у вас есть сейчас в театре? Работы много?
– Во-первых, я доволен, конечно. А во-вторых, сейчас уже не так много работы, и это по-своему хорошо. Были времена, когда здесь я играл по 28–30 спектаклей в месяц, и все центральные роли, главные. Это страшная нагрузка. И в Петербурге я играл поначалу не по 28 спектаклей, слава богу, но много. Потом сняли один спектакль, другой, третий я не захотел репетировать почему-то, и их становилось все меньше, меньше, меньше. Что меня, в общем-то, устраивает, потому что в паспорт иногда надо смотреть. Не хочется, но надо.
– А Надежда Леонидовна довольна переездом? У нее как с занятостью?
– Женщина-актриса всегда играет меньше, чем мужчина. Но у нее тоже есть спектакли, которые она любит: «Мещане», «Самая счастливая», там три актрисы играют. «Камень», немецкая пьеса, очень тяжелая, сложная. У нее там главная роль. Да даже в «Одиноких» Гауптмана, где у нее небольшая ролька, она работает с удовольствием. К тому же она умная женщина и тоже понимает, что театр в основном – это дело молодых. И роли пишутся в основном на молодых, как и в кино. Мне вот говорят: «Вы же много снимаетесь». Да, я снимался много, когда был моложе. А сейчас вы часто видите людей моего возраста в главных ролях? Отец, дед, дядя. Это естественный ход событий, и к этому надо относиться нормально, иначе это мучение.
– А вы еще и в БДТ играете как приглашенный актер. Что за роль у вас там, что за спектакль?
– «Материнское сердце», играю с Ниной УСАТОВОЙ. Это по рассказам Василия Шукшина, роль – паромщик Филипп. Мой герой приходит на похороны к женщине, которую любил всю жизнь и с которой они так и не поженились. Она вышла замуж за другого, он женился на другой, так вся жизнь прошла. Очень сильная история, она и грустная, и хорошая.
– Когда готовилась к интервью, обнаружила интересный факт: по приглашению известного режиссера и актера Генриха БАРАНОВСКОГО вы, будучи еще актером Омского академического театра драмы, некоторое время работали в Польше. Расскажите об этом.
– Да это факт известный. Когда город открылся в 1990-е годы, Борис МЕЗДРИЧ пригласил тут столько режиссеров, продюсеров иностранных. Генрих у нас ставил «Униженных и оскорбленных» Достоевского. Блистательный был спектакль, мы его возили в Германию, на Фестиваль театров мира в Эссен, и там тоже был фурор. А потом Генрих договорился с нашим театром и забрал меня в Варшаву репетировать «Замок» Кафки. На польском языке! Я здесь два с половиной месяца учил роли на польском с педагогом, у меня там шесть ролей было, а потом несколько месяцев репетировал в театре Szwedzka в Польше. И мы повезли спектакль на Международный фестиваль Кафки в Чивиделе, это такой городок в Италии. Сели в автобус, и – через всю Европу. В Рамштайне потом мы репетировали «Балкон» Жане, который выпустили здесь, в Омске. Как в отпуск туда ездили. А на следующий год Генрих повез группу омских актеров репетировать «Привидения» Ибсена в Институте Национального театра в Варшаве, у меня была роль пастора Мандерса. Уже шили костюмы, готовили декорации. Но в это время в Омской драме сменился главный режиссер, ему не понравилась затея, и спектакль в репертуар не взяли. А Генрих из-за этой подлости пострадал – его уволили из театра за то, что он тратил деньги на русских актеров. А спектакль получался неплохой.
– Поговорим о сегодняшнем спектакле – «Мещане». Он в репертуаре Театра на Васильевском почти десять лет, в Омск вы его привозите уже не впервые. В чем актуальность и популярность постановки – в теме семьи, которая должна быть объединяющей ячейкой, а разваливается от непонимания близкими людьми друг друга?
– Именно в этом. Когда Вадим ТУМАНОВ сказал: «Давайте попробуем этот материал», я перечитал и обалдел, насколько он современный, нынешний. Был знаменитый спектакль с Евгением Лебедевым в БДТ, где он играл тирана, он, по сути, своего отца играл, а мы пошли немного другим путем. Бессеменов, мой персонаж, это вообще нормальный, нежный отец, который любит свою семью, но которого совершенно не хотят понять и полюбить дети. Когда мы выпустили премьеру, там была наша знакомая с детьми 17 и 18 лет, и они в антракте спрашивают: «Мама, это что, Горький написал?» Она говорит: «Да». «Подожди, это вот тот самый Горький, который «Буревестник» и все такое?» Она говорит: «Ну да!» Они говорят: «Ничего себе! Круто. Как сегодня написано». Горький действительно великий писатель, мы до этого играли с таким же успехом его пьесу «Дети солнца» много лет. Но что огорчило – у нас была встреча с десятиклассниками, они много хороших слов сказали, но оказалось, что Горького сегодня не изучают в школе. Я поверить не мог: как?! И Островского не изучают. Ну, может быть, так, факультативно. Ребята, и чего мы после этого хотим от молодежи?
– Что у вас нового в кино, где мы вас в ближайшее время увидим?
– Вот недавно же прошли «Псы и волки», «Ничья в пользу КГБ», такой смешной сериал. Сейчас должны начаться съемки двух картин, но что это будет, пока не скажу. Потому что скажешь заранее, а что-то сорвется. Кино вообще ненадежная вещь.
– А театр надежнее?
– Театр – да. Потому что театр не только от тебя берет все, он тебе дает все, если ты умеешь брать, впитывать. Поэтому актер без театра не живет.
Ранее интервью было доступно только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 8 июля 2026 года.
© Фото автора