Все рубрики
В Омске вторник, 20 Октября
В Омске:
Пробки: 4 балла
Курсы ЦБ: $ 77,9241    € 91,3115

Екатерина КУЗНЕЦОВА: «По злосчастному совпадению точка в банкротном деле ЗАО «Номбус» была поставлена буквально за день до папиной смерти»

23 ноября 2019 07:54
0
4563

После трагической гибели Александра СКРИПКИНА ряд его бывших сотрудников сбежали, прихватив с собой компьютеры и техническую документацию (полная версия). 

В июне 2019 года в прошедшем в Москве конкурсе Mrs World Russia победила омичка Екатерина КУЗНЕЦОВА, мать четверых детей, обладательница двух высших образований и руководительница АО «Сибирская дорожно-строительная компания» (АО «СДСК»), которое она унаследовала от своего отца – СКРИПКИНА Александра Дмитриевича – в связи с трагическими событиями: бизнесмена в ноябре прошлого года по неосторожности убил на охоте его приятель из Тюмени. Спустя год после происшествия обозреватель «Коммерческих вестей» Анастасия ПАВЛОВА побеседовала с Екатериной, чтобы узнать, как она освоилась в новом статусе главы производства.

–  Катя, мне не хочется лишний раз бередить ваши довольно свежие раны, но я не могу не спросить: не подозреваете ли вы, что вашего отца застрелили на охоте вовсе не случайно? Простите мой цинизм, но это довольно неоригинальный способ сведения счетов между бизнесменами. Я в курсе вердикта уголовного дела, в котором ясно сказано, что это несчастный случай, но все же.

–  Безусловно, я полнилась подозрениями все эти 11 месяцев, сталкивалась с крайне противоречивой информацией. Гибель моего отца совпала с его явными успехами в бизнесе – в последнее время он успешно возглавлял тюменское дочернее предприятие ООО «Маурер-Мостострой-11». За два года папа достиг весьма внушительных высот. А вот в Омске ему, к сожалению, пришлось обанкротить свое детище – ЗАО «НОМБУС». Но при этом  в АО «СДСК», где он оставался генеральным директором, были крупные заказы на строительство асфальтобетонных заводов. Только один проект оценивался в 20 миллионов рублей, остальные были на том же ценовом уровне. Буквально на днях я решилась отправиться на место трагедии и лично оценить то, что произошло, – мы возвели там крест.

–  И каковы ваши впечатления?..

–  Многие недоумевали, как можно не услышать и не увидеть снегоход – он же яркий! Не увидеть в профессиональный оптический прицел человека на расстоянии двухсот метров – да как это возможно! Но я встала там, где произошел выстрел, и действительно увидела лишь головы своих спутников. Получается, там низина с деревьями и высокой травой. Снегоход увидеть нереально. Судя по всему, в день трагедии – 3 ноября – был сильный ветер, а потому и слышно было очень плохо. Близкий друг папы, который его и застрелил, заявил, что ему показалось, будто он увидел косулю. Это неудивительно. Если смотреть с того места, подпрыгивающий на кочках снегоход – вернее, головы людей на нем – издали и вправду можно принять за животное. Конечно, колоссальная ошибка ответчика по делу в том, что он не убедился в том, что видит цель – а это, собственно, главный принцип охоты. Тем более нельзя стрелять по линии леса. Егерь также допустил нарушения – не проследил за тем, чтобы охотники надели спасательные жилеты. Похоже, инструктаж также не был проведен. Не увидев все это своими глазами, не убедившись в том, что версия следствия оказалась верной, я, возможно, и продолжала бы винить папиного друга в произошедшем. Но самое главное – вместе с моим отцом на снегоходе ехал сын его друга. Сомневаюсь, что «сводить счеты» взялись бы с таким риском для собственного ребенка.

–  Так это был все-таки его друг, не деловой партнер?

–  Они работали вместе.  В 1993 году они начали заниматься строительством асфальто-бетонных заводов. Но к тому времени, несмотря на то, что их деятельность оставалась схожей, они не пересекались, общались только по-дружески. Друг жил в Тюмени.

–  К слову о Тюмени. Что стало с филиалом «Мостостроя-11»?

–  Я не имею никакого отношения к данной компании и не знаю ее дальнейшую судьбу, но одно знаю точно: моего папу заменить невозможно. Папа обладал уникальным техническим складом ума и полностью выкладывался на работе. Несмотря на уголовные дела в его отношении в Омске, он из них выходил чистым, как стеклышко.

–  Вы имеете в виду уголовные дела по поводу невыплаты заработной платы?

–  Да. Он неизменно работал честно. Думаю, он вообще мог бы стать миллиардером, будь его цель именно зарабатывать деньги. Но он трудился на идею.

–  Какую идею?

–  Он внедрял в производство изобретения. Например, он создал современный теплообменник, взяв за основу немецкие разработки. Впоследствии эти данные втайне от папы продавали на сторону его же сотрудники. К несчастью, имела место быть явная недоработка: трудовые договоры заключались без пункта, в котором ясно бы прописывалась ответственность за распространение технических данных.

–  Это были не единичные случаи?!

–  К сожалению, нет. Показательным стал 2016 год, когда те люди, которые продавали не свои разработки, ушли из ЗАО «Номбус» и создали отдельную организацию, того же профиля, забрав клиентскую базу и скопировав сайт компании. Они весьма активно вставляли палки в колеса папиной структуре.

–  Переманивали клиентов?

–  И этим занимались, да, и жаловались в прокуратуру на невыплату заработной платы. Тогда явственно ощущался кризис в строительной отрасли и деньги приходилось выдавать с задержкой. Подставы со стороны сотрудников и рост долгов вынудили папу обанкротить предприятие. По злосчастному совпадению точка в банкротном деле была поставлена 2 ноября – буквально за день до папиной смерти. А накануне он пришел к коллективу АО «СДСК» и заявил, что будет проведена реструктуризация.

–  Что именно он задумывал сделать?

–  Не могу утверждать точно, потому что он не делился столь подробно своими планами – я тогда вообще жила в Москве. Знаю, что он хотел перестроить зарплатную схему и работать больше в Тюмени... Возможно, что-то еще, не знаю.

–  Почему вы решили возглавить компанию после ухода Александра Дмитриевича?

–  Честно говоря, я могла бы и продать ее – это был бы самый простой выход из ситуации. Для меня перенять управление ею – дань уважения, любви и благодарности к отцу. Конечно, это оказалось сродни шоковой терапии – как если бы первокласснику пришлось сдавать экзамены на поступление в вуз.

–  Вам кто-то помогал?

–  На производстве оказались очень полезны люди, оставшиеся верными отцу. Но их единицы. Большинство, узнав о папиной кончине, в прямом смысле слова бежали, прихватив с собой компьютеры.

–  Вы не пытались вернуть имущество фирмы?

–  Мне было не до этого...

–  Понимаю.

–  Конечно, мне никогда не удастся приблизиться к тому уровню развития компании, которого добился мой отец. Но я очень стараюсь не упустить то, что есть.

–  И как обстоят дела?

–  Все производственные мощности загружены. Заказы есть, и мы умудряемся их выполнять раньше срока. В мае этого года мы продали первый теплообменник после папиной гибели. Собрали его за месяц, хотя на это, как правило, уходит гораздо больше времени.

–  Сколько он стоит?

–  Все зависит от комплектации, типа горелок, на какую мощность он рассчитан.

–  Каков диапазон стоимости?

–  От двух до четырех миллионов рублей. Те, что дороже, – контейнерного типа.

–  И кто их покупает?

–  В основном асфальтобетонные заводы, битумные хозяйства на Севере – Новый Уренгой, Салехард, Сургут. Также поставляем в Казахстан. Мы делаем битумные установки, резервуары, цистерны, емкости для хранения битума, сушильные барабаны, все виды комплектующих. Работаем только под заказ, так что у нас нет выбора, как в магазине. По чертежам заказчика можем выполнить практически любую металлоконструкцию. В последнее время все больше владельцев асфальтобетонных заводов предпочитают теплообменники нашего образца, поскольку они позволяют разогревать большие объемы битума. Правда, мы уже не строим заводы сами, как это делал папа, – это весьма трудоемко и сложно. А он возвел не меньше сорока заводов по всей России.

–  Ваши мощности ограничены сейчас?

–  Нет, мы можем взять любой заказ. В крайнем случае нанимаем подрядчиков. Каждый месяц поставляем оборудование в три-четыре города. Сейчас собираемся чинить завод в Екатеринбурге – будем поставлять туда комплектующие.

–  Кризис отступил?

–  Нет, продолжается. Но бизнес рентабельный. Конечно, есть сезонность спроса. В моменты снижения активности выпускаем детали для железной дороги, так что цех никогда не простаивает.

–  Как с конкуренцией?

–  В Омске помимо нас есть эта фирма с бывшими папиными соучредителями и наши партнеры, с которыми мы тесно сотрудничаем. В России в целом есть подобные предприятия, но нам вполне хватает работы. Мы не злословим о своих конкурентах, а вот они не гнушаются распространением недостоверной информации. Хорошо, что клиенты уверены в нашей надежности и не верят сплетням. Эти люди рассылали письма в духе «не верьте этим мошенникам»...

–  Пакостят бывшие партнеры Александра Дмитриевича?

– Да. Папа был слишком добр, и этим его качеством нередко злоупотребляли. Он мог бы добиться масштабного успеха, если бы не такие «друзья».

– Расскажите, с какими сложностями пришлось столкнуться, вникая в новое направление.

–  Помимо уже упомянутых мной вынесенных компьютеров и прочей оргтехники, сбежавшие сотрудники прихватили с собой всю техническую документацию.

– И как вы ее восстанавливали?

– Покупала.

– У них же?!

– Ну да. У меня не было иного выбора.

– Вы что, не могли ее изъять при помощи правоохранительных органов?

– Мне нужно было срочно заниматься делами компании, не хотелось тратить силы и время на разборки. Помимо чертежей, договоров, технических паспортов и прочего исчезла вся информация с жестких носителей – ее стер программист, который сейчас работает на папиных экс-соучредителей. Более того, выяснилось, что он установил программу, которая годами перенаправляла информацию о заказах, всех поступающих звонках и письмах его «партнерам». Папа у меня был человек не очень современный в сфере компьютерных технологий, он и подумать не мог, что такое возможно. Полагал, что кто-то «сливает» данные о заказах и даже в итоге нанял человека, который должен был это расследовать.

– И эти «партнеры» перебивали заказы более низкой ценой?

– Именно.

– Классика. А срок давности не вышел? Не планируете призвать на их головы возмездие?

– Мне не хочется марать руки. Я знаю их сызмальства. Это ведь не просто соучредители компании, а папины близкие друзья. Мы вместе справили немало празднеств...

– Много заказов переманили?

– Сложно судить. Я ведь не знаю, много ли у них появилось новых клиентов. Не мониторю это – своих забот хватает. Не удивлюсь, если у них в целом больше заказчиков, они ведь сколотили целую команду.

– А у вас сколько человек?

– В офисе – семь. Я полностью обновила состав. В цехе персонал работает по договорам ГПХ. Папины друзья пытались подкупить некоторых ценных сотрудников, чтобы они ушли. Но те остались... 

– Вы чувствуете себя преданной?

– Скорее мне обидно за папу. Досадно, что люди ставят материальное выше отношений. Мои ценности построены с точностью до наоборот. Папа работал всегда за идею и все деньги вкладывал в бизнес же, он не был богатым. В последние годы мне даже пришлось продать квартиру – полученные средства пошли на выплату по его трудовым кредитам.

– Насколько я поняла из ваших соцсетей, вы вообще-то тяготели к бизнесу попроще – фотографировали младенцев.

– Да, сейчас забавно это осознавать. В Москве я довольно быстро вышла на клиентов, и цены на фотосессию моего авторства достигали 25 тысяч рублей. Я даже начала задумываться об открытии собственной студии. И 3 ноября также была на съемке. Во время работы я не отвечаю на телефон. В тот роковой день я обнаружила кучу пропущенных звонков от мамы и тети, которая в принципе мне никогда не звонит... Слова о том, что папу застрелили, до сих пор эхом звучат в моей голове. Это был страшный период моей жизни – я судилась с бывшим мужем за право проживания с нашей дочкой. Но, к счастью, все позади. Хотите верьте, хотите нет, но я буквально чувствую, что папа помогает мне. В этом году я победила в конкурсе Mrs World Russia совершенно неожиданно для себя.

– Зачем вам, деловой женщине, участвовать в конкурсе красоты?

– Я никогда не мечтала быть «деловой женщиной». Хоть папа и отправил меня учиться на экономический, чтоб я помогала ему в делах. Возглавив производство, где меня окружают только мужчины (в нашей компании только две женщины – я и бухгалтер), я и себя уже чуть ли не стала ощущать мужиком! Мне так безумно захотелось ощутить себя женщиной! И я хотела пообщаться по поводу конкурсов красоты с моей близкой подругой. Только подумала об этом, как мне позвонила региональный директор в городе Омске Mrs World Russia Анастасия ЛУКЬЯНОВА и предложила представлять наш город на федеральном уровне. Я тут же согласилась. Буквально за месяц я подготовилась, хотя девушки посвящают этому едва ли не год. Все участницы были красивы и достойны, я поражена тем, что победила. Не иначе как папа мне помог.

– Вы, наверное, единственная там были директор производства?

– Столь крупного, думаю, да. Но акцент делался на материнство.

– Кстати, о нем. Судя по всему, управление заводом перейдет кому-то из ваших детей?

– Думаю, что мой сын вполне справится! Богдан очень похож на моего папу. Уж не знаю, гены ли это или отец успел привить ему свои интересы. Сын говорит, что теперь он – глава семьи. Вырывает у меня пакеты с продуктами из рук! Хочет стать строителем. Увлечен охотой, рыбалкой. Даже пугает, насколько они с моим отцом похожи...

Ранее интервью полностью было доступно только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 23 октября 2019 года.

Фото Максима КАРМАЕВА ("Коммерческие вести")



Комментарии через Фейсбук

Комментариев нет.

Ваш комментарий




Наверх
Наверх
Сообщение об ошибке
Вы можете сообщить администрации газеты «Коммерческие вести»
об ошибках и неточностях на сайте.