Все рубрики
В Омске среда, 27 Января
В Омске:
Пробки: 4 балла
Курсы ЦБ: $ 75,6354    € 91,6701

«Бывали случаи, когда в вагонах прибывших поездов все пассажиры оказывались мертвы»: из истории борьбы с эпидемиями холеры и тифа в Омске

13 июля 2020 14:45
2
2355

Охватившая мир пандемия коронавируса заставила человечество вспомнить бушевавшую 100 лет назад пандемию испанского гриппа. Как свидетельствуют историки, до Омска «испанка» не добралась. Но и без нее эпидемии оставили неизгладимый след в истории Омска 1900–1920 годов. 

В начале ХХ века в Сибирь проникли инфекционные заболевания. Как после выяснили историки, причинами стали открытие железной дороги и Русско-японская война (1904–1905). 

На пути следования по Транссибирской магистрали эшелоны, ехавшие с запада на восток, останавливались на станции в Омске. Часть солдат, призванных на Русско-японскую войну в европейской части России, была заражена болезнями. При прохождении медкомиссии больных по халатности или по другим причинам записывали в армию. Солдат помещали в вагоны-теплушки и отправляли на восток. Вскоре в вагонах вспыхнули очаги холеры. Больных начали выгружать на станциях. Омск не был исключением. 

С началом военных действий с востока на запад пошли санитарные поезда с ранеными и заболевшими. Омск вновь пополнился инфекционными больными. По распоряжению российского правительства в Омске в экстренном порядке начали открываться госпитали для страдавших холерой и другими инфекционными заболеваниями. Городские власти объявили о наборе добровольцев из числа девушек в группы сестер милосердия. Желающих ухаживать за ранеными было предостаточно, но работать с больными, пораженными холерой, омички не захотели. Только с увеличением заработной платы в 2–3 раза вопрос был решен. 

Русско-японская война стала главным источником распространения инфекционных болезней вдоль Транссибирской магистрали. По исследованиям военных историков под руководством Григория КРИВОШЕЕВА, в Русско-японскую войну в Русской армии умерли от болезней 12 128 солдат и офицеров. Примерно такое же количество скончалось от болезней и в Японской армии. Так как во время боевых действий происходили пленения с обеих сторон, заражений избежать было невозможно. 

В 1907–1910 годах в европейской части России произошли вспышки холеры. Болезнь начала продвигаться с запада на восток. Этому поспособствовали многочисленные переселения крестьян по так называемой реформе Петра Аркадьевича СТОЛЫПИНА из центральной части России в восточную. Путь, по которому ехали на повозках и шли пешком крестьяне, обозначился могилами вдоль дороги. Ее в народе назвали «Дорога смерти». Вторая часть переселенцев передвигалась по Сибирской железнодорожной магистрали. В переполненных вагонах заражение болезнями происходило в считанные дни. Практически на каждой станции из вагонов выносили умерших. 

Из побуждений сострадания и гуманности многие омичи стали жертвовать суммы из своих сбережений на борьбу с холерой. Одним из них был Иван Васильевич СИНИЧКИН. Он передал под больницу для холерных больных свой дом, который находился на месте современной застройки примерно между 3-й и 4-й Линиями по улице 10 лет Октября. 

Газета «Омский вестник» за 20 июля 1910 года в статье «Новые бараки для больных» писала: 

«На проходивших под председательством губернатора совещаниях «комиссия по борьбе с холерой в Омске» выяснилась необходимость устройства второго холерного барака для заболевших жителей правого берега реки Оми. По мнению членов комиссии, перевозка холерных больных через железный мост и по самой людной улице города Любинскому проспекту к холерному бараку, что находится в доме СИНИЧКИНА по улице Думской, может действовать на обывателей подавляющим образом». 

В целях изоляции больных от горожан и сохранения спокойствия уже через четыре дня городские власти приступили к ремонту и установлению наплавного моста через реку Омь напротив дома СИНИЧКИНА. Мост соединял берега в районе, где сегодня расположены улицы Щербанева и Омской. 

Врачи и добровольные санитарные дружины работали практически круглосуточно. Проводилась профилактическая работа. Об этом можно судить по информации газеты «Омский вестник» за 30 июля 1910 года. В газете говорилось, что полицейское управление через своих сотрудников производит раздачу флаконов с раствором сулемы для борьбы с холерой.

Вторая газета «Омский телеграф» 4 августа 1910 года сообщала, что врачи зарегистрировали в Омске 791 случай заболевания холерой. Для погребения умерших власти выделили специальный участок на Казачьем кладбище. В тот период оно находилось за городом. Санитарные службы определили, что вода непроточных прудов, которую употребляли жители, непригодна для питья и приготовления пищи. 

С большими трудностями холера в Омске была побеждена.

С началом Первой мировой войны (1914) интенсивность эпидемий увеличилась во много раз. Больные и раненые доставляли множество хлопот тыловым городам. Постепенно раненых и больных начали переправлять за Урал. Еще до поступления санитарных поездов в Омск пришла телеграмма от военного министра России Владимира Александровича СУХОМЛИНОВА, в которой он обязал командующего Омского военного гарнизона: 

«Оказать полное энергичное содействие всем учреждениям и гражданским ведомствам и частным лицам, пострадавшим на войне». 

В Омске создался общественный Красный Крест, который не подчинялся военным медицинским учреждениям. В его обязанности входило: помогать больным и раненым медикаментами и продуктами, ухаживать за больными, сопровождать их после госпиталей до места жительства. Также члены Красного Креста проводили среди населения разъяснительную работу, собирали у омичей белье и одежду для раненых и больных. При содействии Красного Креста в Омске открылся дополнительный госпиталь на 100 коек. 

Генерал-майор медицинской службы Исаак РОГОЗИН, один из виднейших советских военных инфекционистов, в своем труде «Развитие военной эпидемиологии за 50 лет Советской власти» привел такие данные по количеству больных в русской армии (без Кавказского фронта, сведениями по которому ученый, видимо, не располагал). С августа 1914 года по сентябрь 1917 года дизентерией заболело 64 264 человека, холерой – 30 810, брюшным тифом – 97 522, сыпным тифом – 21 093, возвратным тифом – 75 429 человек. 

Еще один источник передачи сыпного и брюшного тифа пришел в Омск вместе с военнопленными солдатами и офицерами. В Западной Сибири концентрационные лагеря, как правило, размещались на окраинах городов, в том числе и в Омске. По международным санитарным нормам, концлагеря строились с расчетом на 10 тысяч человек, бараки – не более чем на 500 военнопленных. При таких скоплениях было достаточно одного больного, чтобы от него заразились холерой или тифом все остальные. В русский плен попало от 2,2 до 2,9 миллиона солдат и офицеров из Австро-Венгерской, Германской армий и их союзников. Среди них оказались немцы, венгры, австрийцы, поляки, чехи, сербы, словаки, румыны, турки и другие – легче перечислить народы Европы, представители которых не попали в русский плен. В источнике сообщается: 

«375 тысяч пленных солдат австро-венгерской армии погибли от тифа и оспы в лагерях за Уралом».

С началом Гражданской войны в Омск хлынули толпы беженцев из Центральных районов России. В результате образовались всевозможные ночлежки и частные постоялые дворы. Улицы заполнились нечистотами. В Омске начались вспышки заразных болезней.

С приходом к власти адмирала Александра КОЛЧАКА (осень 1918 года) Омское правительство объявило борьбу с эпидемиями, причем не только в Омске, но и в других городах Сибири, находившихся под его контролем. Но так как практически весь медицинский персонал был отправлен в расположения полевых госпиталей, власти были вынуждены формировать санитарные дружины из числа добровольцев. 

Постоянно прибывающие беженцы приводили к увеличению числа заболевших. Приближалась эпидемическая катастрофа. На улицах города по утрам ездили специальные повозки и собирали умерших. Зимой похоронные службы не успевали копать для захоронений траншеи. Умерших складировали во дворах. Имелись случаи, когда в вагонах прибывших поездов все пассажиры оказывались мертвы. На товарных дворах железнодорожных станций также складировали умерших, которые пролежали так до весны. Даже военный режим адмирала КОЛЧАКА не смог в полной мере побороть болезни холеру и тиф.

12 ноября 1919 года адмирал КОЛЧАК вместе со своей армией покинул Омск. Его эшелоны по железной дороге уходили на восток. КОЛЧАК решил остановиться в Иркутске и сделать его новым оплотом белого движения в Сибири. Однако впереди оказались эшелоны Чехословацкого корпуса. По приказу из Москвы большевики разобрали железнодорожные пути. Эшелоны чехов и адмирала КОЛЧАКА остановились. Чехи за беспрепятственный проезд по железной дороге в районе Иркутска отдали адмирала КОЛЧАКА в руки меньшевистского Политцентра на верную смерть.

Восточным фронтом белых командовал генерал-лейтенант Владимир Оскарович КАППЕЛЬ. Так как железная дорога была забита эшелонами чехов и белыми, КАППЕЛЬ решил в пешем строю преодолеть путь до Иркутска и освободить из тюрьмы Александра КОЛЧАКА. Путь лежал по бездорожью и непроходимым лесам. Марш вошел в историю как Ледяной поход.

Каждый день КАППЕЛЮ докладывали о количестве солдат: обмороженных, заболевших тифом, а также самовольно покинувших свои части. Как указывает источник, КАППЕЛЯ меньше интересовала информация о количестве дезертиров, а больше – о состоянии солдат и офицеров, болевших тифом и обмороженных.

Если от сильных ветров и лютых морозов как-то можно было укрыться, то от преследовавшей белую армию эпидемии тифа – невозможно. В полевых условиях без врачей, медикаментов и госпиталей армию ждала катастрофа. Передвижные лазареты оказались практически бессильны. За дивизиями тянулись обозы с больными. По указанию командующего в каждом полку были сформированы похоронные команды, которые замыкали колонны. 

Для борьбы с заболеваниями солдатам и офицерам стали выдавать чеснок, мед и навар, сделанный из хвои. Над кострами встряхивались шинели, брюки, гимнастерки и прочее обмундирование вплоть до нижнего белья. Одежду окуривали дымом одежды практически ежедневно. Возможно, такие народные методы были малоэффективны, но они давали солдатам и офицерам уверенность, что заболевания можно избежать. 

КАППЕЛЬ принял решение: для спасения больных солдат и офицеров отправить их обратно в тыл. Больных снабдили продуктами и медикаментами. Также генерал разрешал покинуть свои полки всем солдатам, кто себя плохо чувствует, но может передвигаться самостоятельно. Им также выдавались продукты и разрешалось взять с собой оружие и минимальное количество патронов. Через несколько дней все больные и зараженные инфекционными болезнями сдались красноармейцам в плен. Таким образом, генерал КАППЕЛЬ не только спас множество жизней, но и получил преимущество в военном плане – в виде мобильного передвижения дивизий на марше. 

Вскоре лошадь КАППЕЛЯ провалилась под лед. В результате он получил обморожение ног. Началась гангрена. Врач в полевых условиях провел операцию. Генералу были ампутированы пальцы на одной ноге и полступни на второй. Через сутки КАППЕЛЬ приказал посадить себя на лошадь и привязать к седлу. Армия снова пошла вперед. Однако вскоре КАППЕЛЬ заболел пневмонией. Ее врач и указал причиной смерти Владимира КАППЕЛЯ. 

Командование армией принял генерал-майор Сергей ВОЙЦЕХОВСКИЙ. Он вывел армию к Иркутску и вступил в бой с большевистскими частями. Однако город не был захвачен только потому, что в создавшую ситуацию вмешались чехи. Из Иркутска поступили сведения, что адмирал КОЛЧАК расстрелян большевиками. ВОЙЦЕХОВСКИЙ приказал отступить. Раненых и больных забрали с собой. ВОЙЦЕХОВСКИЙ вывел из окружения около 22 тысяч солдат и офицеров. В Чите всех больных тифом разместили в госпиталях. 

По утверждению наркома здравоохранения большевистского правительства Николая Александровича СЕМАШКО, в 1920 году основным источником эпидемий оказались сдавшиеся красным 60 тысяч солдат армии КОЛЧАКА. Из них 80 процентов были больны тифом. Долгое время бытовало мнение, что тиф шел якобы с востока на запад. В действительности болезни продвигались с запада на восток вместе с красными и белыми армиями.

Историк Василий ПОЗНАНСКИЙ утверждал, что, когда осенью 1919 года Колчак отступал под ударами 5-й армии, то он «был увлечен маниакальной идеей вывезти все и вся»: 

«Транссибирская магистраль была забита составами с вагонами, загруженными войсками, оборудованием, сырьем, беженцами, и вскоре встала. К идее «ничего не оставлять красным» относится и попытка КОЛЧАКА даже вывезти заключенных. Вскоре больных посадили в вагоны и повезли вплоть до Забайкалья, отчего была заражена вся Сибирь. Транссиб превратился в русло сыпнотифозного потока».

После отступления 12 ноября 1920 года адмирала КОЛЧАКА из Омска в городе была восстановлена советская власть. В наследство от КОЛЧАКА большевикам достались разруха, взорванный мост через Иртыш и бараки с тифозными больными. При регистрации их оказалось около 15 тысяч человек. Например: 

«На разъезде Куломзино (ныне Карбышево) на мельнице КОЛОКОЛЬНИКОВА помещался белогвардейский госпиталь. Во время отступления колчаковцев около 1500 человек было оставлено на произвол судьбы. Из них 700 замерзло». 

Большевики приступили к ликвидации эпидемий холеры и тифа. По распоряжению Сибкрайкома партии большевиков, который находился в Новониколаевске (Новосибирск), в Западной Сибири была создана чрезвычайная комиссия по борьбе с тифом (ЧКАТИФ). Только в декабре 1919 года в Омске умерло от тифа более 200 человек. 

По решению чрезвычайной комиссии в городе в экстренном порядке были развернуты военные госпитали и больницы на 22 тысячи коек. Так как кроватей не хватало, то их заменили топчанами, изготовленными из досок. Матрацы набивали соломой и сеном. Через несколько дней набивку сжигали, а постельные принадлежности кипятили. Вообще кипячение входило в число главных приемов в борьбе с эпидемией. Прежде всего – в борьбе со вшами, так как они являлись главными разносчиками болезней. 

Историк ПОЗНАНСКИЙ пишет: 

«На новосибирской станции Кривощеково находилось три штабеля по 500 трупов каждый. Еще 20 вагонов с умершими находились поблизости». 

Командующий 5-й Красной армии Михаил Николаевич ТУХАЧЕВСКИЙ вспоминал: 

«Вся дорога от Омска до Красноярска представляла собой сплошное царство сыпного тифа. А смертность от него превысила 30 процентов». 

Отвалялся в тифозном бреду и сам командующий Михаил ТУХАЧЕВСКИЙ, и сменивший его на этом посту Генрих ЭЙХЕ. Эпидемия охватила всю 5-ю армию красных, унеся больше жизней, чем собственно боевые действия. 

Омский историк-краевед Александр Матвеевич ЛОСУНОВ выяснил: 

«22 тысячи койко-мест для больных тифом за короткое время было организовано большевиками. Зимой 1919–1920 годов в Омске ежедневно умирали более 100 человек. Пик эпидемии пришелся на 31 января 1920 года, когда только в госпиталях Омска находились 19 596 тифозных больных, за один этот день умер 171 человек. Лишь к весне тифозная эпидемия пошла на спад». 

Омский краевед Владимир ПАНАСЕНКОВ в своей статье «Никто не хотел умирать», напечатанной в газете «Четверг» за 18 июня 2020 года, указал: 

«К концу 1920 года в Омске эпидемия была ликвидирована».

От автора. В наше время вместе с коронавирусом в Омск пришел и анекдот. У бабушки спросили, болела она или нет за свою долгую жизнь. На что бабушка ответила: «Переболела коклюшем, корью, холерой, сыпным и брюшным тифом, и еще одной болезней которую называть не буду. Переживу и коронавирус, и переживу всех вас». 

Фото © из открытых источников



Комментарии через Фейсбук

Вика 14 июля 2020 в 14:03:
Алексей Николаевич, восхитительно!
113 13 июля 2020 в 19:25:
А ведь в то время и лекарств эффективных не было,антибиотики только Великую Отечественную появились. Восхищаюсь нашими предками.
Показать все комментарии (2)

Ваш комментарий


Наверх
Наверх
Сообщение об ошибке
Вы можете сообщить администрации газеты «Коммерческие вести»
об ошибках и неточностях на сайте.