О службе в армии.
Депутат Государственной думы Российской Федерации VII созыва от Омской области, Герой Российской Федерации Дмитрий ПЕРМИНОВ собирался в спортроту, а попал в военную разведку:
— Все мужчины в моей семье служили: дед был участником Великой Отечественной войны, с которой он вернулся с ранениями, но и с наградами, отец служил в ракетных войсках, старший брат – на флоте. Когда пришло мое время служить, я даже ни о чем не раздумывал. Единственное, я хотел провести эти два года с пользой – чтобы и спортом продолжать заниматься, и военное дело изучить. Вообще я хотел попасть в спортроту. Но когда мы приехали с ребятами в Калач-на-Дону в Волгоградской области, нам сказали, что спортроты у них нет, есть только рота военной разведки. Чтобы попасть туда, нужно было сдать физическую (бег, подтягивания, отжимания, рукопашный бой) и психологическую подготовку. Накануне 23 февраля проводилось первенство части по рукопашному бою. Офицеры из разведки сказали, что возьмут нас в роту, если мы себя там покажем. Мне это удалось.
Все офицеры нашей разведки имели боевой опыт, прошли Афганистан или побывали в других горячих точках. Они были для нас настоящими авторитетами. Учили они нас не по книжкам, а опираясь на свою практику, – очень требовательно, даже жестко. Стрельбище находилось в 16 км от нашей части. Если другие подразделения добирались туда на машинах, то мы отправлялись туда только бегом при полной амуниции: в бронежилетах, с автоматами. То ползли, то надевали противогазы, отрабатывали все навыки попутно. С утра бегать было еще свежо, а вот после обеда начинался солнцепек. В Волгоградской области очень сильная жара, не такая как у нас – за 40 градусов. Мы вбегали в Калач все в поту, в мыле. Некоторым становилось плохо, их приходилось тащить за руки, за ноги. Местные бабушки ругались на наших офицеров: «Изверги, замучили ребятишек!» У нас была дневная, ночная стрельба, горная подготовка, тактико-специальная.
Всю калачевскую бригаду изначально готовили как боевую, ее всегда привлекали для защиты местного населения. Когда закончились первые события на Кавказе, она два года находилась в Калаче. Но офицеры нам говорили: где-то что-то произойдет, и вас направят туда первыми. Когда случилась Вторая чеченская кампания, нас туда действительно направили, но мы были психологически подготовлены к этому.
Мы два месяца провели, захватывая ряд объектов, успешно устраивали засады, провели много спецопераций. При первом столкновении с боевиками какого-то особого страха я не испытывал. Очень многое зависит от офицеров, с которыми нам очень повезло. Наши командиры не поддавались панике, отдавали команды очень ровно, спокойно. Благодаря им многие, я в том числе, и остались живы.
Потом поступила новая задача – взять гору Чабан. Мы понесли много потерь. Боевики, решив ее отвоевать, взяли нашу роту в кольцо и примерно с десятикратным преимуществом бросились нас штурмовать. Мы оборонялись в окопе, в котором нас было восемь разведчиков. Внезапно я увидел, что на спине одного из моих товарищей лежит граната. Я схватил ее и выбросил за бруствер. Только после взрыва я понял, что мне оторвало кисть правой руки. В тот момент я действовал на рефлексах, инстинктах, просто метнулся и выбросил. Если бы я думал в тот момент, то однозначно не успел бы от нее избавиться. Причем это была серьезная граната Ф-1, в простонародье лимонка. Ее осколки разлетаются на 200-250 м. Взорвись она тогда, нас бы восьмерых просто перемололо.
Мне было тогда 19 лет. Я лежал в госпитале, нас зашивали, штопали, с нами каждый день работали психологи. Приходили местные школьники и устраивали концерт в актовом зале. К неходячим ходили прямо в палаты. Классы скидывались и дарили нам подарки – фотоаппараты, магнитофоны. Я до сих пор храню письмо от первоклассницы, которую никогда не видел раньше. Она вложила в конверт свою фотографию и написала письмо неровным детским почерком с ошибками: «Дмитрий Сергеевич, спасибо, что вы нас защищали». Конечно, мне становилось легче на душе.
Когда меня отправили на Северный Кавказ, я даже не написал об этом родителям. Писал только, что все хорошо, я нормально кушаю, готовлюсь к соревнованиям. Когда случился инцидент, родителям, конечно, сообщили. Они приехали ко мне в госпиталь. Они очень меня поддерживали, говорили, что все меня ждут – друзья, тренер. Мне повезло, что мне попадались такие хорошие люди. Они не жалели меня, а поддерживали, помогали, подталкивали ходить на тренировки. Сначала я ходил просто 15 минут заниматься лечебной физкультурой. Решил учиться, поступил в Омскую академию МВД. Написал письмо на имя министра РУШАЙЛО – он ее заканчивал – и меня зачислили. Я сдал на права, участвовал в соревнованиях, неоднократно становился чемпионом Омской области по рукопашному бою среди силовых структур. У меня появилась семья, дети. Большинство моих сослуживцев тоже пошли в правоохранительные органы, кто-то занялся собственным бизнесом.
Я рад, что современная Российская армия переходит на контрактную основу и обладает высокотехнологичным, высокоточным вооружением. Такое вооружение – это спасенные жизни многих солдат. Теперь обследовать местность можно, например, при помощи беспилотника, не рискуя людьми. Профессия военного снова стала престижной. Мне приятно, что когда я провожу уроки мужества, после встреч ко мне подходят ребята и говорят, что тоже хотят пойти служить, спрашивают, как попасть в спецназ, разведку, воздушно-десантные войска, морскую пехоту. Современные мальчишки патриотичны, в здоровом смысле романтично настроены, хотят испытать себя и послужить на благо Родины.
