Инвестировать надо не только в технику, но и в землю.
На семинаре по землепользованию в рамках Сибирской агротехнической выставки-ярмарки «АгроОмск-2026» директор Омского филиала ФГБУ «РосАгрохимслужба» Александр ШМИДТ рассказал, что наш регион вошел в число семи пилотных субъектов, где будут разрабатываться проекты адаптивно-ландшафтных систем земледелия. Что они собой представляют, какую работу для аграриев выполняет РосАгрохимслужба, обозреватель еженедельника «Коммерческие Вести» Анастасия ИЛЬЧЕНКО узнала у главы учреждения.
– Александр Генрихович, чем занимается Омский филиал РосАгрохимслужбы? Какая у вас основная задача?
– Оценка состояния плодородия почв. Мы определяем такие показатели, как основные макроэлементы – азот, фосфор, калий, содержание органического вещества – гумуса. Ведем государственный мониторинг, оцениваем почвы по показателям безопасности: содержанию тяжелых металлов, радионуклидов, количеству пестицидов и их метаболитов. На основе полученных данных делаем выводы о безопасности или наличии вредных веществ. По результатам обследования почв, которое проводим в рамках госзадания, составляем план мероприятий по их воспроизводству. Сельхозтоваропроизводитель должен выполнять его, чтобы обеспечивать сохранение плодородия почв.
– Вы работаете с собственниками земли. Насколько я понимаю, они не обязаны выполнять рекомендации учреждения. Расскажите, как происходит взаимодействие с ними.
– Действительно, в ФЗ-101 не прописана прямая обязанность аграриев проводить агрохимические обследования, однако в Земельном кодексе РФ указано, что собственник должен вести сельскохозяйственное производство способами, методами, не ухудшающими плодородие почв. А чтобы понять, ухудшается оно или нет, надо проводить агрохимические обследования. По Постановлению Правительства РФ от 5 марта 2021 года №325 «Об утверждении Положения о формировании планов проведения почвенных, геоботанических и других обследований земель сельскохозяйственного назначения, а также о проведении таких обследований» периодичность агрохимических обследований составляет 5 лет. В этот период отслеживается динамика плодородия и делается вывод – положительная она или отрицательная. В 1986-1990 годах в Омской области баланс элементов питания был около нуля, а по фосфору – положительный. За счет того, что мы применяли достаточно большое количество фосфорсодержащих удобрений, у нас были накоплены хорошие запасы этого вещества – примерно 13 кг на 1 га почвы. И этими запасами наши аграрии пользуются уже порядка 30 лет. Если говорить о механизме проведения работ, то после того как государственное задание согласовано Минсельхозом России, мы работаем с сельхозтоваропроизводителями. Выбираем район, в котором давно не исследовались почвы, заключаем договоры с собственниками земли, пользователями, арендаторами на проведение исследований за счет средств федерального бюджета и проводим данную процедуру.
– За федеральные деньги?
– Верно. Финансирование на проведение агрохимических обследований выделяется из федерального бюджета. По сути, для товаропроизводителей это бесплатно.
– Можете привести примеры ваших работ в текущем году?
– Мы выполняли агрохимическое обследование земель в Черлакском районе, например в поселениях Краснооктябрьское, Татарское. В прошлом году работали в том же районе – в Николаевском, Елизаветинском, Курумбельском. Кроме того, на территории Иртышского сельского поселения отобрали контрольные пробы, которые сравнили с результатами 2023 года на предмет плодородия. Вывод – все в пределах одной группы.
– Получается, снижения плодородия не произошло?
– Да, дело в том, что там на большинстве полей работает КФХ «Тритикум», которое уделяет достаточно серьезное внимание вопросам восполнения плодородия почв. Поэтому у них ситуация более-менее стабильная.
– Если «Тритикум» может себе позволить масштабное внесение удобрений, то, полагаю, мелкие КФХ не всегда идут на это. Могут ли небольшие хозяйства, расположенные рядом с крупными, пользоваться таким соседством и в свои наделы не вносить удобрения? Их земля по агрохимическим свойствам будет отличаться?
– Конечно! Почва даже в пределах одного поля может быть разной – по химическому, структурному, агрегатному составу, по физико-химическим, агрофизическим свойствам. На одном участке поля могут рядом находиться и солонцовая почва, и лугово-черноземная, и черноземная. И у каждой из них свой уровень плодородия, свои характеристики.
– Без госзадания, за свои средства аграрии обращаются к вам за агрохимическими обследованиями?
– Да, и мы имеем полное право проводить их на договорной основе, в рамках приносящей дополнительный доход деятельности. У нас есть хозяйства, которые каждый год обследуют порядка 25% площади своей пашни. За один раз, скажем, на 30 тыс. га провести эту процедуру достаточно дорого, поэтому они разбивают ее на 4-5 лет.
– Сколько в среднем сегодня стоит агрохимическое обследование?
– Стоимость зависит от природно-климатической зоны. Если в степной зоне элементарный участок, с которого мы отбираем по одной объединенной пробе, составляет 40 га, то в южной лесостепи, в части северной лесостепи – 20 га, а в северной зоне – 5-10 га. Поэтому для северных хозяйств это обследование выходит дороже, чем для расположенных в южной части области. И аграрии для эффективного использования средств, чтобы не вынимать большие суммы из оборотов, каждый год делают по 25%. В итоге получают информацию 5-летнего цикла, видят, как идет динамика по показателям, и принимают меры по сохранению плодородия.
– Александр Генрихович, кроме агрохимических обследований, чем еще занимается учреждение, на чем может зарабатывать?
– На базе наших аналитических лабораторий аккредитован испытательный центр, который аграриям оказывает услуги по исследованию зерна и масличных культур, кормов, пищевой продукции, а также продуктов переработки зерна – муки, крупы. Наши специалисты помогают сельхозтоваропроизводителям регистрировать декларации для таможенного союза и вносить их в реестр. Помимо этого, мы проводим почвенное обследование, составляем проекты для культуртехнической мелиорации, чтобы вовлекать неиспользуемые земельные участки в сельскохозяйственный оборот. По данному виду работ, кстати, государство возмещает аграриям порядка 50% понесенных затрат.
– По мелиорации вы сотрудничаете с Омскмелиоводхозом?
– Взаимодействуем по некоторым вопросам, поскольку эта организация реализует проекты по орошению и осушению, а мы занимаемся культуртехнической мелиорацией – работами по расчистке и подготовке заброшенных земель к возврату в сельскохозяйственный оборот. Когда хозяйство хочет вовлечь заброшенные участки в пашню, наши специалисты проводят культуртехническое обследование, оценивают их засоренность, зарастание древесно-кустарниковой растительностью, состояние растительного покрова, учитывают почвенный покров и многое другое. На основании полученных данных составляется проектная документация, включающая сметные расчеты. Специалисты делают анализ природно-климатических условий, оценивают затраты на удаление древесной растительности, первичную обработку почвы. Когда хозяйство выполняет наши рекомендации, то составляет акт ввода земельного участка в оборот, предоставляет документы в Минсельхоз Омской области. Затем Минсельхоз РФ проводит конкурсный отбор и принимает решение о выделении субсидии.
– Каким образом земли чаще всего выбывают из оборота? Понятно, что это затопленные участки, а еще какие?
– Причин достаточно много. Если брать северную зону региона, то она изначально позиционировалась как территория развития животноводства. Растениеводство там всегда было сопутствующим. Поэтому площади, которые разрабатывались в советское время и использовались под растениеводство, на сегодняшний день из-за сокращения количества животноводческих хозяйств, а значит, и потребности в зерне, сокращаются. Плюс, ни для кого не секрет, что и кадры из тех мест уезжают, в частности, на работу вахтовым методом. Данный процесс идет уже порядка 30 лет – с 90-х годов, а деревья достаточно быстро растут. Сначала приходят лиственные породы, потом хвойные.
– На севере начинают возрождать пашню. Идет развитие?
– Там сегодня вводят ее в оборот, но небольшие объемы. Есть и другая сторона вопроса. Не все земельные участки учтены и находятся на кадастровом участке, кто-то просто использует землю без оформления. По документам она не распахивается, а по факту обрабатывается. Мы открываем спутниковые снимки и на них это прекрасно видим. Кроме того, когда наши специалисты приезжают на земельный участок, который якобы не используется, они фиксируют реальную ситуацию на фото, видео. Мы не контролирующая организация, РосАгрохимслужба оказывает содействие товаропроизводителям для получения экономического эффекта. Контролирующие функции осуществляет Россельхознадзор. В рамках соглашения мы обязаны им передавать информацию о нарушениях.
– Кто чаще всего обращается за вводом земель? В основном какие земли вводят? После затопления?
– Чаще других к нам за проектами обращаются аграрии из северной зоны области, но и с юга региона также заказывают. Например, ООО «Старгород-Агро», ООО «Сибирская земля», ИП Глава КФХ Семенцов В.А. Чаще вводятся земли, которые в силу различных причин перестали обрабатывать длительное время. Сегодня неиспользуемые земли остались в северной зоне и северной лесостепи, частично в южной лесостепи, а в степной зоне практически вся пашня в работе. Есть и такие земли, которые имеют неблагоприятные свойства. У солонцовых почв плохие водно-физические свойства. Такая почва сильно набухает, впитывая в себя влагу, долго высыхает, соответственно, сдвигаются сроки полевых работ, посевная затягивается, уборочные работы тоже затрудняются, особенно в дождливые годы. Чтобы минимизировать неблагоприятные факторы, нужна химическая мелиорация, т.е. внесение химических мелиорантов. За счет этого улучшается структура почв, что позволяет проводить все мероприятия в сроки и иметь прибавку урожая – порядка 3-7 центнеров зерна с гектара. Химическая мелиорация – мероприятие достаточно дорогое: и сам мелиорант, и его доставка. Поэтому наши аграрии с 1994 года ее практически не проводят. Им важно правильно оценивать свои возможности, вид солонцовых почв. Если это глубокие солонцы, то с ними можно работать при минимуме затрат. Если мелкие или корковые, то придется нести затраты на химическую мелиорацию. Такие земли лучше использовать под кормовые культуры.
– Какие перспективы у таких земель?
– Территории, которые пригодны для проведения химической мелиорации, можно вернуть в сельскохозяйственный оборот, получать с них продукцию, иметь экономический эффект путем подбора культур, которые хорошо растут на таких почвах. На малопродуктивных почвах, таких как корковые солонцы, как я уже сказал, целесообразнее оставить пастбища.
– Из трех основных направлений вашей деятельности – исследования зерна, почвенные агрохимические обследования и проекты по мелиорации – какое приносит больший доход?
– Порядка 70% внебюджетной деятельности учреждению обеспечивает Испытательный центр по исследованию зерна и масличных культур, кормов, пищевой продукции, сельскохозяйственного сырья, а также декларирование. Исследования почвы для проектных организаций занимают еще около 20%, а агрохимические обследования – 10%.
– Расскажите о реорганизации учреждения, которая прошла в последние годы.
– В 2024 году Минсельхоз России принял решение о реорганизации центров и станций Агрохимической службы в виде присоединения их к ФГБУ «РосАгрохимслужба». На сегодняшний день федеральная сеть насчитывает 106 филиалов и обособленных подразделений. К Омскому филиалу был присоединен Тарский. Весь функционал работы там сохранился, но координируем его теперь мы.
– Сколько у вас сотрудников на сегодняшний день?
– Сейчас в штате 95 человек: 36 – в Таре и 59 – в Омске. Они работают и в полевом отделе, и в лаборатории, и в составе административно-управленческого, обслуживающего персонала.
– Здание на проспекте Королева осталось вашим? Там исторически располагалась служба?
– Да. Там у нас находится комплекс зданий. Первое двухэтажное было построено в 1964 году, когда создавалась Агрохимическая служба России, а второе – пятиэтажное – по отдельному проекту возводили в 1982-1983 годы в связи с тем, что объем обследований увеличился – требовались люди, площади. В те годы учреждение ежегодно обследовало порядка 800 тысяч га. Омский филиал стал одним из пяти в стране, который получил венгерское оборудование – поточные линии по определению фосфора, калия, нитратного азота, гумуса. Эти работы были поставлены на поток с минимальным участием ручного труда. Поэтому возвели новое здание лабораторно-административного корпуса и соединили его переходом со старым двухэтажным. На сегодняшний день в последнем сосредоточено оборудование для пробоподготовки, отдел радиологических, токсикологических исследований и охраны окружающей среды. В пятиэтажном корпусе располагается административный персонал, отделы полевых исследований, анализа кормов, почв и вспомогательные помещения.
– Вы на «АгроОмске» рассказали, что Омская область вошла в число семи пилотных регионов, где идет разработка проектов адаптивно-ландшафтного земледелия, и оно может привести к возделыванию новых культур. О каких культурах речь?
– Например, нут. Мы его пока не возделываем, между тем в странах Персидского залива эта культура достаточно широко используется.
– Где Персидский залив, а где мы?!
– Да, но сегодня у нас идет изменение климата. Мы видим, что за последние 50 лет потеплело примерно на два градуса. Это существенно. Начинают таять ледники в Арктике. Еще 20 лет назад кукурузу в Омской области на зерно не выращивали. Сегодня многие хозяйства в степной зоне, южной лесостепи начинают эту культуру производить не только на силос, но и на зерно. Это говорит о том, что мы получаем более высокие суммы активных температур, вегетационный период увеличивается. Вы же видите, что в последние три года весна наступает очень рано. По сути, в конце апреля многие хозяйства начинают посевную, а ведь раньше она стартовала только ближе к майским праздникам. Уже сегодня меняются культуры, приходят такие, как рапс. А ведь 30 лет назад, когда я оканчивал институт, рапс у нас использовался только как подкормка в зеленом конвейере. Сегодня на наших полях появилась чечевица, которую у нас тоже прежде никогда не выращивали.
– Что для наших аграриев означает участие Омской области в данном пилотном проекте?
– Адаптивно-ландшафтное земледелие учитывает требования сельскохозяйственных культур к почвам, экспозицию склонов (хотя у нас более-менее равнинный регион), леса, лесополосы, почвенный покров. Скажем, у пшеницы и подсолнечника разные требования к почвам. Мы будем рекомендовать хозяйствам, на каких почвах лучше высевать какую культуру, где возделывать многолетние травы. Например, картофель и бахчевые культуры нуждаются в легких грунтах. В Черлакском районе находятся почвы легкого гранулометрического состава – и там хорошо растут арбузы. Кстати, в Кормиловском районе сегодня тоже выращивают эту культуру. Для каждой подбирается участок, исходя из состава почвы, покрова.
– Проекты по адаптивно-ландшафтному земледелию, как и агрохимическое обследование почв, будут создаваться по заявкам производителей?
– Предполагается, что они станут обязательными. На сегодняшний день в Белгородской области, которая получила высокий результат после ведения проектов по адаптивно-ландшафтному земледелию, это мероприятие должны выполнять все, кто работает на земле. Это то же самое, что инвестиции: чтобы что-то получить, надо вложить средства. Любое промышленное предприятие финансирует свое развитие. И в сельском хозяйстве тот же принцип. Инвестировать надо не только в технику, но и в землю.
Ранее интервью было доступно только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 30 сентября 2026 года.
Фото © Максим КАРМАЕВ







