Мне бы таких, как Владимир Иванович ПУШКАРЕВ, человек 5-7, тогда район бы по-настоящему ожил.
На кухонные посиделки в «Коммерческие Вести» пришел глава муниципального округа Калачинского района Фридрих МЕЦЛЕР. В январе 2026 года он одержал победу на выборах и вновь возглавил муниципальное образование, которым руководит с 2014 года. За чашкой чая глава рассказал, как проходили выборы по новой системе, чем сегодня живет район, какие средства вкладывает в коммунальную инфраструктуру. Началась беседа с темы реализации муниципальной реформы. Наиболее интересные моменты записала обозреватель Анастасия ИЛЬЧЕНКО.
О муниципальной реформе
– Фридрих Александрович, реформа продолжается. Расскажите, что произошло с районным советом депутатов, ведь уже избран окружной совет. То есть районный прекратил свою деятельность?
– Как юридическое лицо совет существует. Сейчас в стадии ликвидации. У депутатов районного совета закончился срок, поэтому прошли выборы депутатов муниципального округа Калачинского района. У поселковых депутатов полномочия тоже истекли в сентябре 2025 года, но эти советы не были юридическими лицами, они просто прекратили существование.
– Вы возглавляете обе администрации – и округа, и района?
– У окружной администрации только вчера утвердили структуру. Сейчас мы начинаем формировать юридические лица. На это нам дали время до апреля 2026 года. Думаю, к маю выйдем на работу администрацией в составе округа.
– Получается, на данный момент юридически все еще действует администрация муниципального района?
– Да, и глава округа – высшее должностное лицо. У нас в структуре было и останется, что глава округа Калачинского района является и главой исполнительного органа – администрации. Пока ее у меня нет, она формируется. Сегодня исполняет обязанности первый заместитель и весь штат находится в районе. Мы думали, что юридические лица сможем создать за неделю, но, оказывается, есть проблемы.
– Например?
– В основном связанные с Минфином и Трудовым кодексом.
– Что сегодня с главами поселковых администраций?
– На сегодняшний день они исполняют обязанности на своих местах. До апреля Минфин вместе с нашим комитетом по финансам должны все это отрегулировать. Главы были выборными, а стали муниципальными служащими. Но мы их оставили юридическими лицами.
– Все районы так поступили?
– Нет, у всех по-разному. Мы руководствовались ответственностью. Что является показателем муниципального образования? Наличие главы, совета, администрации и контрольного органа. У них все эти четыре признака были. Сегодня они останутся только у администрации муниципального округа. На данный момент в Калачинском районе есть городское поселение и 12 сельских. И совет депутатов остался один на всю территорию. Мы в такой системе уже жили: первыми в 1987 году создали Калачинский городской совет. Он один возглавлял всю территорию района.
– Какие функции будут у вновь образованных поселковых юрлиц?
– Они распределяются на три уровня. На первом – те, что однозначно наши – муниципальные. Это все, что касается организационных форм и остального. И два вида полномочий, где регионы самостоятельно решают, что отдать муниципалам – что-то через субвенцию, что-то поделить. Сегодня как раз эта процедура идет. Формируется бюджет на 2027 год. Все министерства, главы готовят предложения, какие полномочия, куда пойдут. Сказать сейчас, что вот это мы заберем, а это нет… Думаю, так не будет. Предложения соберут, выслушают, а решение будет единое. Как-то министру финансов задали вопрос: а что будет с бюджетами? «Вы не переживайте, мы их вам сложим», – ответил он. У меня было 14 бюджетов, а сегодня уже один.
– Но не сложили?
– Конечно, нет!
– И на сколько усох бюджет?
– Сейчас оценивать ситуацию сложно, потому что наблюдаются некоторые проблемы с бюджетом и у Омской области, и в целом в стране.
В чем заключается муниципальная реформа? Раньше, например, чтобы из двух поселений сделать одно, нужно было собрать народ, советы, провести референдум. Процедурно это сложно и долго. А теперь, если мне нужно будет два поселения объединить, я это сделаю и никого спрашивать не буду. В Калачинском районе ситуация еще более-менее, хотя и у нас цифры по демографии, миграции отрицательные. А что говорить о севере, если там в поселении пять человек осталось и его не ликвидируешь?! С этой стороны реформа свои возможности проявит. Что касается поселковых депутатов… Идти в них особо никто и не хотел. Делить-то нечего! В последнее время интерес поселковый находили в земле. Пытались войти в совет, чтобы порешать собственные вопросы с землей. Вообще же плюсы муниципальной реформы надо обсуждать лет через пять.
– Немалый срок!
– Самая лучшая реформа – та, которую люди не заметили. А наше население ее и не заметило. Да, где-то в администрациях поселений было четыре человека, осталось три, потому что мы бухгалтеров централизовали. Но это произошло не сейчас. У нас раньше сельского населения в районе было до 27 тыс. человек, а сегодня осталось 14,5 тыс. Понимаете, какой отток произошел? Естественно, и специалистов стало меньше. Поэтому мы и стали централизовывать. По существу, через год-два там, где населения мало, останется по 1,5 специалиста, поскольку особо заниматься нечем. Пока мы по 2-3 человека оставили. Люди не должны почувствовать реформу. Уйдет только поселковый совет депутатов.
– А общественные советы вместо этих советов?
– Они были созданы на основании 131-ФЗ в каждом муниципальном образовании. Где-то активно работают, где-то нет. В текущем году точно действуют. Буквально вчера рассматривал данный вопрос на оперативке. В 33-ФЗ («Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти») уже нет такого требования. Мы создадим общественный районный совет с отделениями в каждом поселении, где будут свои группы активистов.
– Насколько они будут полезны?
– Я рекомендую это сделать. Люди с активной гражданской позицией есть. Те же старосты в деревнях нужны, чтобы кто-то на себя руководство брал, а старосты – это уже совет.
О выборах
– Вас недавно переизбрали главой муниципального округа, и выборы проходили по новой системе. Кто предложил губернатору вашу кандидатуру? Кто был соперником?
– Я шел от партии «Единая Россия». Когда в регионе губернатор был из «Справедливой России», для нас складывалась не совсем комфортная ситуация. А сегодня все ровно. Мало того, Виталий Павлович ХОЦЕНКО, губернатор Омской области, так выстроил систему, что все главы являются и секретарями отделений «Единой России». Раньше такого не было. Кандидатур было три – две от «Единой России» и одна от КПРФ.
– Губернатор представил все три?
– Нет, две. Без КПРФ. Моим соперником был тот же, кто и на первых выборах, – Константин Анатольевич ГЛАДКИХ, депутат районного совета, директор нашего Физкультурно-спортивного клуба «Урожай». У них сейчас и наш новый ледовый дворец.
Про «Чистую воду» и суды
– Ваши комитеты – по образованию и другие – это юридические лица?
– Да, их учредитель – район. Если у нас будет одно юридическое лицо, по судам ходить не успеем. Я обычно собираюсь на работу под утреннюю новостную программу, где сегодня КУЧЕРЕНА (российский адвокат, доктор юридических наук Анатолий КУЧЕРЕНА) выступал. Говорит, что суды перегружены. Так там одни муниципалитеты судят!
– Например?
– Я по водопроводу все суды проиграл.
– По поводу мутной воды?
– Это не мутная вода, а «Чистая вода»! Мы заявились на участие в этой программе на 360 млн рублей. Правительство РФ установило определенные лимиты, сказало: не более 90 тыс. рублей на человека. И я сделал в этих пределах – то, что было в смете, – построил только сети. Подводку к дому гражданин должен был обеспечить сам. Но по закону, если у человека была услуга, ее требуется восстановить. Говорим: пожалуйста, мы врежем, но ведь старая труба уже сгнила. Но прокуратуре все равно, что мне деньги дали только на сети, а на подключение не выделили! Мы сначала сделали водопровод в Кабанье, потом в Индейку, затем в Куликово. Если в первых двух поселках не было ни одного суда, то из Куликово – 20 исков, а из Осокино – уже 100!
– Какие штрафы возложили на администрацию?
– Если все делать по правилам, каждая врезка будет стоить 120-130 тыс. рублей, а когда человек делает ее напрямую, то получается 30 тыс. рублей. Они по 30 тыс. рублей этих с района и взыскивают. Поэтому суды и заняты.
– Как вы платите, если бюджет расписан?
– По исковым заявлениям отдаем, куда деваться-то! Не секрет же, что сегодня в Омске исполнительных листов на 10 млрд рублей? Извините, но и у меня сейчас их под миллиард! Это дороги, водопроводы, предписания по школам. Раньше такого не было. Даже пять лет назад. Исполнительные листы всегда существовали, но по мелочи – тротуар к школе сделать, дорогу подремонтировать. Сейчас все глобально.
– Как вы вошли в программу «Чистая вода», после которой начались иски?
– Федеральная программа шла три года. Мы по ней забрали много денег. В первый год вообще больше никто из районов не участвовал. БУРКОВ тогда говорил: скажите МЕЦЛЕРУ спасибо, что подготовил проекты. Я с ними зашел. Мы сделали полностью новый водопровод. Подключение заводили только через полиэтиленовые трубы. Напоминали населению: работайте, чтобы, как только вода появится в трубе, она сразу в ваш дом пришла. А потом прокурор сказал: у гражданина вода была, вы ему должны бесплатно подключение сделать. Человека научили, он написал заявление – и все.
– Получается, что программа «Чистая вода» невольно поспособствовала неудовлетворительному финансовому состоянию энного количества районов?
– Да, другие тоже пострадали. После прокуратура написала представление губернатору. И ШНИПКО, министр энергетики и ЖКХ Омской области, прислал нам письмо, что впредь проектировать надо полностью с подключениями. Теперь у меня есть такая бумага от министерства. А раньше ее не было.
– В прошлом году калачинцы жаловались на желтую воду в водопроводе. Это с чем связано?
– Я в Калачинске живу 40 с лишним лет. Когда в 1983 году там поставили очистные, все более-менее нормально шло. Правда, летом вода всегда была рыжая. В 2004 году поставили новую станцию. Сейчас их у нас две. Через старую мы воду готовим и отдаем на новую, где доводим до ума. И сбрасываем в город. Станция может, условно, производить 10 тыс. кубов в сутки. Когда засухи, полива нет, то потребность – около 5-6 тыс. кубов. На станции на этот объем выстраивают схему, и все хорошо. Но когда растет потребность, мы скорости меняем, то первое, что стреляет, – старые сети. У нас трубы крупного диаметра – 400, 300, 250 мм, стальные 1980 года постройки. Представляете, какой там налет?! И когда дернули скорость, то вся грязь на стенках сдвинулась. Мы уже год в этой ситуации. У нас пришел хороший потребитель воды – «Промтех» – предприятие, которое занимается переработкой льна. Им нужно 1,5 тыс. кубов в сутки. Вот в 2025 году начали менять водоводы крупных диаметров. 50% сделали. В текущем выполним еще столько же. И фильтры поменяем на станции. Водоснабжение должно стать устойчивее. Надеемся на это.
– Думаете, дело именно в трубах крупных диаметров?
– У меня лежит экспертное заключение, что идет повторное загрязнение. И мы его в этом году должны исключить. Сталь более 30 лет не лежит. Резервуары мы чистим каждый год, они более-менее нормальные. А вот 7 км труб все в налете. Плюс сейчас, спасибо Виталию Павловичу, нам дали 20 млн рублей на закупку оборудования для новой станции. К сожалению, за это время фильтры ни разу не менялись, а надо раз в три года. Вообще технология, которую нам установили в 2004 году, не предназначена для населенных пунктов, она для атомной промышленности, для мест, где требуется вода очень высокого качества. Такая априори дешевой не будет, потому что расходники дорогие. А у нас ее поставили на население. Сейчас я могу говорить об этом легко, потому что в январе мы заключили договор с фирмой – до апреля сделаем аудит, получим заключение, обсудим с правительством Омской области. Нам уже озвучили одно предложение, неплохое, но не дешевое.
О демографии
– На ваш взгляд, что нужно району, чтобы приостановился отток населения?
– В 2017 году, когда в Омск приезжал Алексей Леонидович КУДРИН, на встрече присутствовали представители разных структур. От органов местного самоуправления – я и глава Седельниковского района. И там эта тема обсуждалась. Все склонялись к тому, что люди уезжают из-за отсутствия инфраструктуры, а я спросил: почему, когда в районе есть асфальтированные дороги, газ, вода (плохая, но есть), дома культуры, ФАП, люди все равно уезжают? На самом деле основных причин, думаю, несколько. В первую очередь – зарплата, во вторую – городские блага и дети, за которыми уезжают родители. Что я на сегодняшний день наблюдаю? Молодежь утекает из района, едет в Омск и дальше по всей стране. Калачинск еще какое-то время держался, а сейчас активно падает. А вот те, кто до пенсионного возраста доживают, смотрят вокруг, оценивают, что в Калачинске происходит. Они выбирают для жизни место, где условия лучше. А в Омской области канализация есть только в Калачинске, ну и, условно, в Таре. Очистные – только у нас. Атрибутикой города в регионе, кроме Омска, обладает только Калачинск. Судя по тому, что у меня пенсионеров очень много, думаю, так и есть. Я не могу найти другого объяснения. В Калачинске было 24 тыс. человек. Мы долго держались. Перепись 2020 года пережили нормально. Район упал, город маленько подрезали. А с 2021 года – по 500 человек минус.
– Зарплата все-таки на первом месте?
– Человек уезжает за зарплатой. У меня сейчас средняя – 54-59 тыс. рублей. Калачинский район все время был на втором месте после Омского, а в этом году нас Кормиловский обошел, видимо, ЛАТАРИЯ хорошо платит. Мы спустились на третье место. Но в Омске-то зарплата – 70-76 тыс. рублей! Рабочие места у нас есть, промышленность мы возвращаем. Калачинск снова становится промышленным центром. Он всегда был по этому параметру на втором месте. И сегодня опять.
– Каким был годовой бюджет Калачинского района за прошлый год?
– В 2025 году консолидированный бюджет Калачинского района вместе с поселками составлял 2,2 млрд рублей, районный – примерно 1,6 млрд рублей, поселковые – около 160 млн рублей, городской – 500 млн рублей.
О развитии промышленности
– Темури ЛАТАРИЯ в начале февраля зарегистрировал ООО «Калачинская птицефабрика», правда, почему-то в Омске, но анонсировал строительство в Калачинском районе. Все вопросы по земле решены?
– Юридическое лицо зарегистрировано. Мы ждали этого, чтобы начать оказывать помощь по формированию земельного участка. Он очень большой – 15-20 км вдоль трассы на Горьковское. Основная фабрика будет строиться в Воскресенке. Однако сегодня есть вопросы с газом и водой. Их решение зависит от правительства области. Для Калачинского района 1400 дополнительных рабочих мест – это очень хорошо.
В нашем районе около 40% земель сельхозназначения находится у предприятий и организаций и примерно 60% – у КФХ. Земля – это основа. Но ее разобрали, зерно произвели, продали – и что? Что район с этого имеет? Да, урожайность хорошая, но где деньги в наш бюджет?! А ЛАТАРИЯ придет, и денег в бюджет поступит больше. По Кормиловке вижу.
– Осенью стало известно, что инвестор планирует на бывшем калачинском кирпичном заводе производить картон. Что там происходит сейчас?
– ЗКСМ был обанкрочен вместе с «Мостовиком». К сожалению, из этой процедуры он не вышел, его ликвидировали, распродали. Территория долго стояла пустой. ООО «Капитал» – омская фирма, которая уже занимается производством составляющих картона в Омске, завод выкупила. В течение двух лет проводила работы по ремонту, монтажу оборудования. Очень ускорилась в прошлом году, поскольку получила кредит от государства. Они обязаны в этом году предприятие запустить. Проблема на сегодняшний день только с газом. Думаю, мы ее решим.
– Сколько на предприятии будет работать человек?
– Не так много. Планируют сделать линию переработки вторсырья, т.е. макулатуры, и линию по переработке древесины березы – повезут к нам ее с севера. Из березы и макулатуры они формируют целлюлозную массу, из которой делают составляющие картона. Сбыт отрегулирован. Потребность в этой бумаге очень высокая.
– Льнопроизводство наконец-то наладилось в Калачинске?
– Да, сегодня у нас работает крупный инвестор. Вложения составляют более 3 млрд рублей и продолжаются – там и цеха построили. Сегодня завод работает круглосуточно, производит продукцию из льна.
– Из омского?
– Частично он есть, но мало. На предприятии поставили линию подработки, потому что им нужен качественный продукт. Наши аграрии лен сеют и убирают, а надо сопровождать! Это так же, как с пшеницей. Одни ее получают по 55 центнеров с га, другие – по 20. 20 центнеров – это что выросло, то и убрали, а 55 – это когда с пшеницей работают. Со льном такая же ситуация. И завод требует это с производителей. Пока общего языка найти не могут, и лен идет из-за пределов Омской области.
– Вы сказали, что Калачинск вновь становится промышленным центром. Еще какие-то предприятия открылись?
– Два года назад заработал завод по производству полиэтиленовых труб «Звезда» омских инвесторов. Там делают трубы до 600 мм в диаметре. На Калачинском механическом заводе конкурсное производство завершилось восстановлением, а не ликвидацией. Такого в России практически не было. Они сегодня изготавливают прицепы, сеялки, кормораздатчики. От дезинфицирующих установок ДУК-1 отошли, хотя были единственными, кто их производил. Наше ООО «Калачинские мясные продукты» сегодня делает оборот под 2 млрд рублей. Закупают свинину на кости и производят полуфабрикаты. Постоянно наращивают линейку.
– Приличная сумма.
– Конечно! Сегодня у «Омского бекона» где 1100 работающих, обороты 7-8 млрд рублей, а на «Калачинских мясных продуктах», где уже за сотню сотрудников, – почти 2 млрд рублей. Все предприятия зарегистрированы на территории района. Кроме того, в Осокино возрождается птицефабрика, которую ЛАТАРИЯ – спасибо ему – сохранил и теперь продал. Инвесторы туда зашли основательно, все у него выкупили. Уже первую закладку бройлера сделали. Обещали, что в этом году первое мясо пойдет.
Кстати, налоговую в районе ликвидировали. Из здания, которое в свое время построили в центре Калачинска под налоговую полицию и налоговую инспекцию, вывозят последних сотрудников. Все сейчас будут взаимодействовать с налоговой на удаленке. А в здание заходит военкомат.
– В вашем инвестиционном профиле указаны инвестниши в основном по сельскому хозяйству, но также есть строительство центра обработки данных, транспортно-логистического центра. Вам, как главе, каких не хватает проектов?
– Не хватает движителей проектов. Помню, как в 2010 году неудачно зашел на выборы главы. Приезжаю в одну деревню, а там сидит молодой человек в фуфайке и говорит: что ты мне рассказываешь, ты мне работу дай. Какую? Чтобы я тысяч семь получал. Это был 2010 год. Е-мое, человек даже помечтать по максимуму не может! Надо мечтать! Мне бы таких, как Владимир Иванович ПУШКАРЕВ, человек 5-7, тогда район бы по-настоящему ожил. Нужен человек, которому миллион – мало, тот, кто тащит за собой, двигает. Я уже говорил про пшеницу: произвели, но все в минусе. КФХ сидят и плачут: себестоимость пшеницы – 9 рублей, продают по семь. Это что – бизнес? Нет.
– До позапрошлого года говорили, что масличный лен – очень выгодная культура. Все его выращивать кинулись. Но в прошлом году все снова перешли на пшеницу. Что-то изменилось?
– У одних фермеров средняя урожайность – 20 центнеров с га, это уже ура, а ООО «Измайловское» на протяжении 15 лет с 10 тыс. га меньше 30 центнеров с га не собирает. У первых добавленной стоимости нет: что посеял, то собрал, угадал – хорошо, не угадал – ладно, год как-нибудь протянет. У них на 6 тыс. га 13 работающих, а у тех, кто выращивает, – 45. Есть разница? Первые 280 тыс. тонн зерна намолотили, получили 3 млрд рублей. Налоги копеечные. А если на этой же земле вырастить лен, рапс, пшеницу другого сорта, да еще подработать, можно получить по 50 центнеров с га. Это другие трудозатраты и абсолютно иные деньги. В Измайловском нынче собрали 45 центнеров с га, при том что там урожай частично и в поле остался, как и у многих в этом году. Они всегда последние сеют, последние убирают, но меньше 30 центнеров никогда не получают. У фермеров все хорошо, у меня плохо: детский сад пустой и бюджет такой же. Сегодня валовый доход – 31 млрд рублей. Сельское хозяйство туда дало 7 млрд рублей, из которых половина – животноводство.
Про развитие туризма
– В вашем инвестпрофиле также указано, что есть высокий потенциал развития туризма, в том числе спортивного, религиозного.
– У нас есть куда приехать. Мы когда в Японию путешествуем, куда идем? В храмы. На Кипре – в храмы. У нас тоже есть красивые церкви, даже в сельской местности.
– Новоделы?
– Не только. Воскресенская церковь – одна из самых старых кирпичных. Новодел – храм 2008 года. А недавно в Царицино свежую деревянную построили – красавицу. Для меня туризм в той форме, как он сегодня существует, это не то. Да, у нас хороший придорожный бизнес. Есть Владимир Иванович КУРАТОВ, «Топлайн» на границу района зашел. Когда КУРАТОВ второй придорожный комплекс построил в Новосибирской области, я расстроился – он миллионов 200 туда увез, которые заработал на нашей территории. Но ему спасибо все равно. Мы создали туристическое бюро, музей отремонтировали, модельные библиотеки мне понравились. Это реально точка притяжения. По «инициативке» хорошо поработали. Сейчас ищем варианты через «Комплексное развитие сельских территорий». Правда, условия Минсельхоз дает жесткие: надо 30% своих денег вложить, из которых половина – внебюджетные. Но хоть что-то. Туристических глэмпингов нет. На сплав по Оми к нам приезжают, но это человек 10-15. Точки притяжения есть – Ширванский полк, «Радовесть». Если человек приехал, ему и калачей дадут, и в кузне дадут постучать по металлу, и столб верстовой покажут. Мы свой поставили. Сибирский тракт сегодня проходит по левой стороне Оми, а раньше-то шел через Воскресенку по правому берегу. Мы там столб и поставили. Не только в Тюкалинске ему быть. Приезжайте, фотографируйтесь!
– Как продвигается проект по гастрономическому туризму?
– Не готов сказать. НАЗАРОВ (экс-губернатор Омской области) мне говорил: сделай так, чтобы калачи были всегда. Приезжает он к нам по проекту парка, стоит пацан, продает калач. Виктор Иванович достает 5 тысяч рублей, спрашивает: хватит? А тот: ну, хватит, дяденька, за такой калач, и за пятерку ему его продает! Я пытался вернуть потом (смеется). Мы тогда 400 млн рублей насчитали на парк, а нам через 8 лет дали 100 млн рублей. Разве такую территорию за эти средства облагородишь?! Когда был в Ставрополье, смотрел и не мог понять, как такой интересный проект за 100 млн рублей можно было сделать, а мне говорят: так мы еще 300 миллионов своих вложили. Тогда все сошлось. Наблюдал и за их содержанием, видно, что дорогое, спрашиваю – как. Объясняют, что они МУПу 70 млн рублей в год платят. А я за 7 млн рублей должен все это делать! Там видны вложения. Если вернуться к туризму, у нас бренд калач не приживается и пряником не становится. Территория маловата.
Про инфраструктуру
– Больше налогов – хорошо. Но насколько я понимаю, чем больше вы заработаете, тем меньше вам дадут субвенций, субсидий?
– Нет, это не так. Может, я с удачной командой зашел, может, правильно управлял. Я всегда искал программы, читал, что делает Правительство РФ, куда можно войти. Вот в «Чистой воде» оказался первый. В 2007 году вышел 185-ФЗ о переселении граждан из ветхого и аварийного фонда. Проанализируйте по нему районы Омской области. А мы забрали максимум. С 2018 года начали просто деньги людям отдавать, а до этого мы все время строили многоэтажки, коттеджи, ремонтировали дворы. Больше всех в области денег забрали из этой программы. Надо было управляющие компании делать – я в Калачинске их одним из первых создал. И мы постоянно ищем, где зацепиться. Вот в федеральном проекте «Модернизация коммунальной инфраструктуры» свои миллионы нашли. Водопровод по ней ремонтируем.
– Сколько вы взяли?
– Заходили на 120 млн рублей, остались около 90.
– Что в принципе сегодня в Калачинске с инфраструктурой?
– Вроде бы идет отток людей, но сегодня в Калачинске вы не найдете квартиру, чтобы снять, купить. Все разобрано. Раньше мы по 10-12 тыс. кв.м строили, а сейчас совсем мало. И при этом бюджетных денег там практически вообще нет. На последней оперативке Виталий Павлович поставил Минстрою задачу – посмотреть варианты строительства арендного жилья. Это то, чем я занимался раньше. Пока шла программа переселения граждан из аварийных домов, мы всегда строили под эти деньги: надо мне 1,5 тыс. кв.м, чтобы переселить, а мы заставляли 2 тыс. кв.м строить. И когда 500 кв.м свободных оставалось, я говорил: мне надо для учителей. И каждый год имел 5-8 квартир. Сейчас я на этом фонде живу. И губернатор теперь такую же схему предлагает. Арендное жилье в Калачинске надо строить. Квартиры нужны для медиков, муниципальных служащих. А потом 5-6 квартир можно будет выкупить. Людям самим тоже тяжело строить. Хотя мы сети тянем, целые микрорайоны создаем, дороги туда заводим. В программе «Комплексное развитие сельских территорий» денег не так много: 30 млн рублей для сельских поселений, 30 млн рублей для Калачинска. Но все равно это позволяет подремонтировать дороги. Они у нас уже не самые плохие. В Царицино, Лагушино, Орловке мы восстановили старые советские. Да, новые не строим, только ремонтируем. Я здесь вижу механизм, могу вмешиваться. Но меня беспокоят областные дороги. У меня их 300 км! Я не могу проехать в Кабанье, в Измайловку, потому что дороги там все разбитые. Да, 12 км до Глуховки мы сделали, но всего-то их 300! Сегодня для меня это больная тема. Приезжаю к населению, и первый вопрос – про дороги.
– Несколько дней назад сообщили, что ледовый дворец «Сибиряк» в Калачинске вы попросили принять в областную собственность. Что за схема?
– Все ледовые дворцы в регионе находятся в БУ Омской области «Областной физкультурно-спортивный клуб «Урожай». Все они строились Омскоблстройзаказчиком, а мы возводили через городское поселение, софинансировали. Наш детский лагерь «Орленок» тоже передали в область, хотя построили его калачинские предприятия. Это самый крупный детский оздоровительный лагерь в регионе, самый лучший. Он круглогодичный. С губернатором договорились, область его забрала. На тот момент было очень сложно его содержать, развивать. Виталий Павлович нашел механизм дополнительно построить там пять корпусов на 250 мест. Сейчас в «Орленке» под 500 человек могут отдыхать. Корпуса мы раньше строили кирпичные, а новые – модульные, но они красивые, вписались в архитектуру. Мы туда дорогу отремонтировали. Область дала деньги, мы софинансировали. Сейчас все это передаем в региональную собственность: раз объект ушел в область, значит, и прилегающая территория там будет обустроена. Нормальный механизм.
Ранее репортаж был доступен только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 4 марта 2026 года.
Фото © Максим КАРМАЕВ
