Живопырки, капкан Заботкина и другие (полный текст).
Пятого июня в рамках Петербургского международного экономического форума-2026 состоялся традиционный деловой завтрак Сбера, на котором представители крупного бизнеса и власти обсуждают главные проблемы российской экономики.
Модератор мероприятия, председатель правления ПАО «Сбербанк» Герман ГРЕФ отметил, что, несмотря на все сложности последних 10 лет, российская экономика все-таки сумела вырасти более чем на 20%:
– Это очень значимый результат с учетом обстоятельств. Министр экономического развития РФ Максим РЕШЕТНИКОВ называет нынешнюю ситуацию крайне непростой как на рынке труда, так и в отношении модели экономического роста. Действительно, безработица остается на историческом минимуме. Загрузка мощностей находится на очень высоком уровне, а производительность труда пока не растет темпами, которые могли бы это компенсировать. Традиционные, инерционные факторы экономического роста подходят к исчерпанию.
Рынок труда, как спрут, охватит всех
Заместитель председателя Правительства РФ Александр НОВАК уточнил, что за последние три года рост российской экономики составил 10,3%, что выше среднемировых темпов:
– Мы сохранили экспорт. У нас появились IT-технологии, мы научились делать компьютеры. У нас выросло машиностроение, сельское хозяйство. Многие отрасли показали экономический рост в тяжелейших условиях внешних ограничений, используя свои внутренние резервы. Сегодня мы находимся в периоде управляемого охлаждения, который следует за бурным ростом, поскольку экономика циклична.
Чиновник обозначил ключевые риски. Одним из важнейших он назвал дефицит кадров и отставание роста производительности труда от роста заработных плат. По словам НОВАКА, требуется переток кадров из непроизводительных отраслей в отрасли, дающие наиболее высокую добавленную стоимость – необходимо повышать гибкость труда. Второй фактор, который нужно нивелировать – риск изменения структуры расходов бюджета:
– Последние годы были очень серьезные бюджетные вливания в экономику, в технологическое развитие, в социальную сферу. Увеличились расходы на безопасность и оборону. То, что делает сегодня правительство по консолидации бюджета, по приоритизации расходов – важная составляющая создания условий для экономического роста и возможности кредитования экономики. Еще один риск – высокая инфляция. Жесткая денежно-кредитная политика – следствие обозначенных ключевых рисков.
НОВАК представил правительственный план структурных изменений, включающий переориентацию занятости (вовлечение в рынок труда молодежи, людей предпенсионного и пенсионного возраста, ветеранов СВО; увеличение оплаты труда для сверхурочных работ, что позволит обеспечить рынок труда эквивалентом 100 тыс. работников; рост производительности труда – запущено 17 отраслевых программ), поддержку высокотехнологичных отраслей (станкостроение, химическая и фармацевтическая промышленность, робототехника, авиа- и судостроение и т.д. – утверждены девять национальных проектов), Национальную модель целевых условий ведения бизнеса (снятие административных барьеров, улучшение условий регистрации предприятий, решение вопросов технического присоединения к энергетической инфраструктуре, предоставление гарантий права собственности, упрощение процедур банкротства и перераспределения ресурсов – всего 11 направлений) и цифровые платформы как основу реформ.
Неиссякаемый фонтан административного восторга
Затем ГРЕФ попросил вывести на экраны ответы телезрителей и гостей мероприятия, обработанные «ГигаЧатом», на вопрос о том, что сегодня является главным барьером для роста бизнеса, заданный до выступления НОВАКА. В порядке убывания значимости в топ-5 попали: налоги, стоимость заемного капитала, падение спроса, регуляторика и административное давление, геополитика и санкции. Глава Сбера удивился, что внешнеполитическая обстановка беспокоит предпринимателей меньше всего.
Свое мнение тут же выразил председатель Комитета Государственной Думы по бюджету и налогам, заслуженный юрист РФ Андрей МАКАРОВ:
– Мы смогли преодолеть последствия санкций только потому, что когда этот процесс начался, без всяких законов, без всяких нормативных актов, просто дали бизнесу возможность работать самому: налаживать связи, выстраивать новые логистические цепочки, делать то, что он считает нужным. Это результат свободы, которую предоставили предпринимателям.
Он раскритиковал избыточное административное регулирование (приказы Минтруда, требования по электробезопасности, обязательное страхование спортсменов), назвав все его «административным восторгом» – термином, подаренным нам Федором Достоевским:
– Мы отменяем тысячи старых актов, которые были гораздо милосерднее, чем те, которые выпускаются сейчас. Взять, например, охрану труда – понять, что написано в нормативных актах, невозможно. Два тома занимает только перечень документов, которые обязана иметь организация из шести человек. Это реальность, в которой приходится жить бизнесу! Но документы готовы помочь за деньги собрать сертифицированные организации. В ЕГРЮЛ 3,170 млн компаний, а уполномоченных организаций в стране 380. Вот и считайте. Процедура должна проводиться минимум раз в три года, как правило, каждый год. А если на работу принимается новый сотрудник, ее придется проходить заново. Наказание за неисполнение – огромные штрафы или приостановление деятельности.
МАКАРОВ фирменно ярко поиронизировал, зачем бизнес так перегружают бессмысленной бумажной работой:
– Может, для того, чтобы дать этим вот живопыркам, которых вы вокруг себя насоздавали, зарабатывать бабки? Наверное, тоже цель, понятно. Думаю, все эти нормы нужны, чтобы в стране не было бизнеса, который бы не чувствовал себя заранее виновным. Заметьте, не виноватым, а виновным. Чтобы каждый чувствовал, что он постоянно что-то нарушает, что за ним есть основания прийти.
Согласно Глобальному инновационному индексу, который ежегодно рассчитывает специализированное учреждение ООН – Всемирная организация интеллектуальной собственности, Россия занимает одно из самых высоких мест по человеческому капиталу. А в плане наличия институтов – обратил внимание МАКАРОВ – картина печальная: по итогам 2024 года РФ 127-я в списке из 131 страны. В прошлом году ВОИС расширила перечень изучаемых государств до 139, и Россия опустилась на 131-ю строчку:
– Институты – это возможность обратиться в суд и ожидать, что он будет справедливым. Не только в случае если организации спорят между собой, но и если они ведут спор с государством. Институты – это уважение к праву собственности. Я прекрасно понимаю, что чековые аукционы 1990-х убили в основе уважение к институту частной собственности. Но неужели мы думаем, что сегодняшние аукционы с игрой на понижение его добавят? И наконец, произвол правоохранительной системы тоже не лучший фон для развития экономики.
Не так ДКП жестка, как ее малюют?
Затем перешли к обсуждению денежно-кредитной политики. ГРЕФ подчеркнул, что бизнес считает одним из главных препятствий возобновления инвестиционной активности высокую ключевую ставку:
– Мы видим падение ставки с 21 до 14,5%. Тем не менее разница между текущей инфляцией и номинальной ставкой Центрального Банка остается очень высокой. По последним опубликованным отчетам, инфляция за три месяца упала до 2,4%. Получается, реальная ставка примерно 12%, что очень много.
Заместитель председателя Банка России Алексей ЗАБОТКИН поправил модератора:
– Реальная ставка определяется ожидаемой инфляцией, и она выше, чем 4-5%. Чем выше инфляция, тем выше разлет цен на товары и услуги, тем выше рост операционных издержек бизнеса. При высокой инфляции на самом деле бизнесу жить гораздо хуже, чем два года пожить при высокой реальной процентной ставке. Реальная доходность облигаций, индексируемых к инфляции, 7,5-8%. Будем считать, это то, что рынки нам говорят про реальную процентную ставку.
Спикер привел примеры стран, у которых инфляция держалась несколько лет на уровне 5-10% при реальной ставке 8-10%:
– Это было необходимо для того, чтобы после длительного периода высокой инфляции вернуться в состояние макроэкономической стабильности, к устойчиво-умеренным уровням ставок на длительную перспективу. Именно благодаря таким усилиям страны, на которые мы сейчас оглядываемся, США, Китай, государства Европы, имеют очень низкие процентные ставки. Почему низкие? Потому что у них инфляция была последние десятилетия 2-4%. За последние 40 лет в США был только один эпизод, когда инфляция была выше 5% – по итогам ковидного 2021 года. И мы пользовались результатом ответственной денежно-кредитной политики других стран, когда у нас была более открытая экономика и возможности для привлечения финансирования из-за рубежа. Но сейчас в условиях текущих обстоятельств нам необходимо обеспечить в нашей стране такую же степень макроэкономической устойчивости и такую же степень доверия к нашей валюте, которой обладают резервные валюты.
ЗАБОТКИН опроверг, что идет переохлаждение экономики, а денежно-кредитная политика избыточно жесткая:
– Мы бы тогда увидели падение экономической активности ниже потенциального уровня. Как? По свободным, незадействованным рабочим рукам. Безработица – это зло, потому что, если человек не отработал, он не создал добавленную стоимость ни для себя, ни для общества. А безработица, как вы сами представили, 2,1%, исторический минимум. Поэтому говорить о том, что у нас переохлаждение экономики, неуместно. Конечно, ситуация очень различается по секторам, и я понимаю, что есть много бизнесов, которые ощущают, что для них спрос очень сильно упал с 2024 года. Но при этом спрос вырос на другие вещи, и мы видим кучу отраслей, растущих двузначными темпами год к году и в части выпуска, и в части инвестиций.
Богатые тоже плачут
Председатель совета директоров ПАО «Северсталь» Алексей МОРДАШОВ объяснил, что дело не в величине ставки, но в длительном цикле наличия высокой ставки:
– Мы все чувствуем кумулятивный эффект, который и называем переохлаждением экономики. Это выражается в торможении инвестиций. Да, мы пока не увидели безработицу. Но судя по индексу HeadHunter, количество вакансий снижается, рынок труда начинает охлаждаться, спрос на рабочую силу – падать. Я вижу это на примере наших компаний. Мы видим также существенное падение спроса на инвестиционные товары. Рынок стали в прошлом году упал на 14%, а за первые четыре месяца текущего года – на 13%. Итого за последние три года – на 30%. И мы видим торможение темпов роста ВВП. Слышим разные оценки, но лучшая из них – плюс 0,7%. На мой взгляд, это не очень отличается от 0.
Бизнесмен признался, что даже «Северсталь» сокращает инвестиционную программу:
– В 2025-м она была 165 млрд рублей. Месяц назад мы сократили инвестиционный портфель на этот год – на 24%. Осталось 147 млрд, довольно много. Но мы уже вошли в отрицательный кэш-флоу, при том что всегда были самой рентабельной среди металлургических компаний России, даже мира. Доходность резко упала. За апрель наша EBITDA – 10%, а для нас нормой много лет было 30-40%. В следующем году будем сокращать инвестиционную программу, поскольку тратим на инвестиции больше, чем зарабатываем. Понятно, что в условиях нестабильности, волатильности, мы все столкнемся с еще большим падением инвестиций, с еще большим падением ВВП, а может и безработицу уже растущую увидим. Вот это и есть переохлаждение экономики, как я его понимаю.
В завершение своей речи МОРДАШОВ предложил вернуться к предсказуемому бюджетному правилу и изменить механизм зеркалирования валютных доходов в пользу накоплений Фонда национального благосостояния в рублях. Министр финансов РФ Антон СИЛУАНОВ парировал тем, что постоянно расти экономика не может. Рост должен быть сбалансированным, стабильным и продолжаться не за счет «накачек», низких процентных ставок или больших дефицитов бюджета:
– В условиях ограниченности ресурсов каждый бюджетный рубль должен приносить 2-10 рублей частных инвестиций. Это проекты государственно-частного партнерства, проекты с применением налоговых льгот, НИОКР. Да, действительно, рубль крепкий в том числе из-за ослабления бюджетного правила. Мы его ослабляли, потому что стране были нужны ресурсы. В результате курс укрепился, бюджет меньше стал участвовать на валютном рынке. Сейчас мы пришли к пониманию, что нужно возвращаться к предыдущей политике, когда курс более предсказуем.
Шок Волкера и наш ответ Чемберлену
Основатель инфраструктурной корпорации «АЕОН» Роман ТРОЦЕНКО заявил, что в России хороший бизнес, но сейчас он чувствует себя плохо:
– Старая экспортно ориентированная сырьевая модель, для которой чрезвычайно важно было соотношение обменных курсов, дешевые кредиты – а кредиты были доступны в том числе на международных рынках – перестала работать. Сегодняшняя модель экономики больше опирается на несырьевой внутренний спрос и требует финансирования, требует повышения производительности труда, потому что мы попали в демографическую ловушку. Не родилось поколение, которое должно было родиться в 1990-е годы и выйти на рынок труда. Нужно пересобрать модель, потому что двигатель заглох. И это произошло в октябре-ноябре прошлого года, когда все принимали решения по сокращению инвестиционных планов. К этому привела цепочка событий. Неожиданное повышение реальной ставки нарушило планы бизнеса и привело к тому, что депозиты стали высокодоходными, и с рынка капитала все деньги ушли туда. Депозиты – это госбанки. То есть частному бизнесу приходится конкурировать с государством за капитал, и любое здравое размышление инвестора – положить деньги на депозит. Любой человек понимает, что рубль является средством сбережения, и мы не видим спроса на валюту. Доллар сильно подешевел, и это просадило рентабельность сырьевого экспорта. Возник замкнутый круг, в который попал российский хороший бизнес. Сегодня у нас нет возможности инвестировать, нет возможности решать вопрос повышения производительности труда, который в современном мире решается не выдачей грамоты, а реальными вложениями в оборудование, в технологии и т.д.
Предприниматель напомнил про шок Волкера – период резкого ужесточения денежно-кредитной политики Федеральной резервной системы США в 1979-1982 годах при председателе ФРС Поле Волкере. 18 месяцев тот держал реальную ставку выше 10% и добился снижения инфляции с 16 до 4%, но это привело к пятилетней рецессии. ЗАБОТКИН оспорил эти заявления ТРОЦЕНКО. Но глава инвестгруппы продолжал настаивать, что на такой смелый эксперимент больше не решалась ни одна страна, а в учебниках экономики появится не только термин «шок Волкера», но и «капкан Заботкина».
Дерзкое предложение публике пришлось по нраву – спикеру страстно аплодировали. Модератор попытался перекричать чужие восторги – он резонно апеллировал к тому, что ситуация, в которой оказалась современная Россия, уникальна и не имеет исторических аналогов. Заместитель председателя Правительства РФ – руководитель Аппарата Правительства РФ Дмитрий ГРИГОРЕНКО отреагировал симметрично:
– Гляжу, у нас уже предприниматели давно стали экономистами и лучше знают, какая ставка должна быть, какое бюджетное правило, как вообще все должно быть. Это здорово, спасибо вам большое.
Не говори гэп, пока не перепрыгнешь
Мероприятие завершилось излюбленной темой ГРЕФА – искусственного интеллекта. Журналистка Ксения СОБЧАК поинтересовалась, удастся ли России войти в мировой клуб лидеров в этой сфере. Глава Сбера уверил, что Россия уже там, несмотря на старательные попытки геополитических оппонентов этому помешать:
– Мы точно находимся в первой пятерке стран. У нас свои национальные модели, достаточно развитые компании, команды, обладающие набором компетенций, необходимых для разработки фундаментальных моделей и всей их «обвязки». Да, мы действительно отстаем от лидеров. Абсолютный лидер сегодня – Соединенные Штаты Америки. По экспертным оценкам, гэп между США и Китаем составляет примерно полгода, и он пока будет сохраняться. Китай обгоняет США в части имплементации, но отстает в развитии. Наш гэп с Китаем примерно 6-8 месяцев. Это не критично. Главная его причина в нехватке мощностей. Команда у нас блестящая, ничуть не уступающая США и Китаю. Мы сейчас активно вместе с правительством занимаемся решением проблемы доступа к вычислительным мощностям. Думаю, ситуация начнет выправляться, а гэп – сокращаться с начала следующего года.
Ранее репортаж был доступен только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 10 июня 2026 года.
Фото © стоп-кадр телетрансляции
