Два часа известный российский предприниматель отвечал на вопросы своих омских коллег.
В Региональном центре по связям с общественностью состоялся «Нетелефонный разговор» с основателем сети предприятий быстрого питания «Додо Пицца» (в Омске 16 пиццерий) и сети цифровых кофеен «Дринкит» (в Омске 6 точек), блогером Федором ОВЧИННИКОВЫМ. Это первый гость-предприниматель в просветительском проекте генерального директора ООО «Торговый дом Шкуренко» Виктора ШКУРЕНКО – предыдущие встречи проходили с известными российскими писателями, режиссерами, актерами, общественными деятелями:
Про бизнесы
— Я начал заниматься бизнесом в 2006 году в Сыктывкаре – он, кстати, очень похож на Омск. Конечно, Сыктыквар раз в пять меньше, но по вайбу они совпадают. Начал я практически без капитала – взял в банке заем на ремонт квартиры и открыл книжный магазин. Это было решение от сердца. Я кайфую от книжных магазинов и даже если ничего не покупаю, люблю там находиться. В Москве меня впечатлила сеть «Букбери» (она разорилась), вдохновленная английскими Waterstones. Комфортный магазин с креслами и открытыми полками, похожий на библиотеку – как в Pinterest! Я-то привык к сыктывкарским, где продавщицу приходилось просить снять с полки и показать понравившуюся книгу.
С первого же дня я честно и подробно рассказывал в интернете о том, как бизнес развивается – о доходах, расходах, продажах. По сути, это стало деловым реалити-шоу, первым в рунете и даже в мире. Прозрачность всегда была моим принципом. Забегая вперед, скажу, что позднее мы открывали пиццерии в США, выходили в экзотические страны. Например, у нас сейчас 18 пиццерий в Нигерии. Везде наша открытость шокировала. На старте пути она мне многое дала помимо рекламы: за мной стали следить, вокруг бизнеса сформировалось сопереживающее комьюнити. Но главное, это очень сильно повлияло на философию бизнеса: ты не можешь делать то, что нужно бы скрывать. Ты всегда должен быть сильнее, понимая, что у тебя могут подсмотреть секреты, цифры. Это очень сильно прокачало мой бизнес. И мотивировало не сдаваться – меня читало много молодых предпринимателей.
Книжный бизнес разорился, но после этого я начал другой, а комьюнити осталось. Рыночная экономика как природа: каждый организм находит свою нишу. Казалось бы, на камнях нельзя жить, но ведь там растет лишайник! Я тоже искал свою нишу. Исходил из своих сильных сторон: мне нравится строить инженерные дизайн-системы – массовый общепит (не рестораны высокой кухни) построен на операциях, процессах, которые можно и нужно настроить. И из своих возможностей: денег у меня не было. Мне очень нравилась розничная торговля, но уже был «Магнит», «Пятерочка», и чтобы зайти на такой рынок, нужен большой капитал. А открыть одну пиццерию в подвале и построить на ее основе супермодель, чтобы с помощью партнеров масштабировать – оказалось по силам. Для франчайзи наша прозрачность сыграла особую роль: они видели реальные цифры и могли быть уверены, что я не исчезну в никуда, поскольку я публичное лицо.
Так появилась «Додо Пицца». В этом году мы отмечаем 15-летие. Компания выросла до сети, сейчас у нас больше 1400 пиццерий в 27 странах мира. Главный рынок – это Россия и Казахстан, но вполне успешно работает бизнес и в Восточной Европе. Во многих странах мы лидеры. А в маленьком бренде – «Дринкит» у нас уже 200 кофеен. Выручка всех пиццерий скоро пробьет 2 млрд долларов. Собственных точек у нас около 60, остальные развивают франчайзи.
Модель франчайзинга построена вокруг IT. Мы организовали все так, чтобы открытие пиццерии и управление ею было максимально понятно и оцифровано. Получилась некая кровеносная система, позволяющая руководить большим количеством маленьких заводиков по производству пиццы в разных странах, на огромной территории. Наша управляющая компания семь лет была убыточной, потому что мы занимались IT-наладкой. Приходилось постоянно бежать вперед, потому что это массовый рынок, а нужно построить бренд, сеть, добиться эффекта масштаба. Чтобы расти, необходимо постоянно инвестировать в команду, в технологии, а для этого нужны средства, которые не успеваешь зарабатывать, так как франчайзинг приносит деньги только на больших объемах.
Средства у профессиональных инвесторов мы привлечь не смогли. В России инвестиционный рынок в тот момент был неразвитый (да и сейчас он не сильно развит), и мы создали самый большой в истории российского бизнеса кейс краудинвестинга. Через интернет, через социальные сети привлекли 2 млн долларов – в тот момент для нас это были критичные для развития деньги. Таким образом, достаточно рано наша компания стала акционерной. Сейчас у нас порядка 500 акционеров, большинство миноритарии, у меня даже не решающий пакет – 44%. Кстати, был один человек, который отказался в нас инвестировать и скептически отнесся к идее краудфандинга – я обещал добиться за год выручки в миллиард рублей. В итоге мы поспорили, что если я достигну цели, то он отработает целый день на кассе в пиццерии. И он отработал!
В ковид мы только выросли, буквально стали бенифициаром этой страшной истории, в которой пострадали многие бизнесы. «Додо Пицца» всегда была «доставочной» компанией. Мы единственные не работаем с агрегаторами и занимаем второе место в стране после «Яндекс.Еды» по доле рынка. Вообще любые внешние факторы гораздо менее страшны для бизнеса, чем внутренние. Самые большие проблемы я создавал себе сам. Были структурные неурядицы, когда растешь, но не знаешь, как управлять, где брать талантливых людей, как их удерживать. Ковид на этом фоне фигня.
Пять лет назад я поставил цель выйти из операционного управления. Сначала покинул позицию CEO, а в прошлом году – совет директоров. Решил, что если компания сможет пережить меня, значит, я смог построить что-то действительно живое, способное развиваться самостоятельно. А для этого команда, ключевые люди должны брать ответственность на себя.
Я всегда ценил и прививал не только открытость, но и здравый смысл, демократичность: мне важно, чтобы люди говорили, что они думают на самом деле, а не то, что я хочу услышать. И считал, что признавать ошибки – не слабость, а сила. Думаю, это одни из многочисленных факторов успеха «Додо Пицца». Хочется, чтобы компания это все сохранила. Когда я уходил, записал цикл лекций для компании. Ребята их прогнали через искусственный интеллект и сделали AI Федора, который отвечает на вопросы...
Про тундру
В прошлом году я пять месяцев прожил в тундре с ненцами на Ямале. Дело в том, что я вырос в Коми. На севере республики тоже живут ненцы, занимаются оленеводством. Мой отец, журналист, часто ездил в Воркуту и привозил оттуда фотографии, на которых он стоит с людьми, одетыми в шкуры, с ножами на поясе, похожими на индейцев, которых я обожал. Тот мир казался мне совершенно иным, словно параллельной реальностью. И когда я принял решение выйти из бизнеса, то отправился изучать тундру. Жизнь ведь и дана, чтобы ее исследовать!
Мы прошли 750 км, постоянно кочевали вместе с оленями. И все это время я фиксировал происходящее на камеру. Для меня это был способ рефлексировать. А сейчас я монтирую кино про это путешествие, снова чувствуя себя ребенком – как 20 лет назад в бизнесе. Благодаря бизнесу могу позволить себе заниматься настоящим творчеством, не думая о том, окупится ли фильм.
Я вел дневник, обычные записи в телефоне, а потом отдал их помощнице. Они автоматически публикуются каждый день в телеграм-канале – ровно год спустя того, что там описывается. Это совершенно необработанный поток сознания, но вдруг он будет кому-то полезным. Сам же я понял, что жизнь гораздо шире условностей, присущей нашей социальной игре с ее ролями, деньгами, карьерой, государством. В тундре абсолютно другая жизнь – природная, рискованная. Там очень высокая смертность: люди замерзают, гибнут на переправах. У них нет дома, они постоянно кочуют. И это сильно влияет на то, как они мыслят.
Как ни странно, мое проживание на Ямале сделало меня спокойнее. Один месяц мы практически каждый день переезжали. Погода стояла пасмурная, и небо, и земля были белыми – глазу не за что зацепиться. На протяжении часов пяти, а то и больше вокруг никакой информации, и меня атаковали мысли, потому что не на что переключить внимание. Но через недели полторы я вдруг ощутил, что просто еду и ни о чем не думаю. Наверное, это и есть медитация.
Я люблю путешествовать по России, потому что это самая дикая страна: есть огромное количество территорий, куда очень сложно добраться, это настоящее приключение, ты себя чувствуешь первооткрывателем. Хочу побывать в горах Бырранга на Таймыре, в селе Русское Устье в Якутии. А вообще увлекаюсь серфингом, люблю ловить волну. В бизнесе, к слову, как в серфинге: мастерство приходит постепенно. Важно понять, что люди, катающиеся на больших волнах, такие же, как и мы. Новичкам покажутся страшными волны, которые седлаю я. Но мозг учится поэтапно, наращивая новые нейронные связи. И в бизнесе тоже стоит играть вдолгую, не размениваясь на краткосрочные решения – просто двигаться шаг за шагом.
Ранее репортаж был доступен только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 15 июля 2026 года.
Фото © Максим КАРМАЕВ
