Все рубрики
В Омске вторник, 7 Декабря
В Омске:
Пробки: 4 балла
Курсы ЦБ: $ 73,6694    € 83,1138

Книжный клуб: «Не осталось никого»

25 октября 2021 19:30
0
1162

Драматург Евгений ШВАРЦ практически всю жизни вел дневник*. 

16 +

В декабре 1941 года был эвакуирован из осажденного Ленинграда. В 1945 году вернулся домой из Средней Азии. 

«23  июля. 17 июля 1945 года я переехал на старую мою квартиру, которую в феврале 42-го разбило снарядом. Квартира восстановлена. Так же окрашены стены.  Я сижу за своим прежним письменным столом, в том же павловском  кресле.  Многое  сохранилось из  мебели.  Точнее — нам кажется, что многое, потому что думали мы, что погибло все. Часть вещей спрятала для нас Пинегина, живущая в квартире наискосок от нас. Она уезжала на фронт. Квартира ее была запечатана, и поэтому вещи сохранились. Итак, после блокады, голода, Кирова, Сталинабада, Москвы я сижу и пишу за своим столом  у  себя дома,  война  окончена,  рядом  в  комнате Катюша, и даже кота мы привезли из Москвы, так что, уходя, я открываю дверь так же осторожно, как четыре года назад, чтобы кошки не сбежали».

Объективирующее внутреннее зрение привычно спасает драматурга. Кот приехал из Москвы, мальчишки на месте, стекла вставляют… Так было или не было? Вот тут-то и проблема.  Страшен был декабрь 1941 года. Все не уехали, и не могли уехать.

«Перед глазами моими прежние окна тех квартир, что напротив — только жильцы не те. Из восьми, примерно, квартир, с которыми мы за  семь лет мирной  жизни  освоились  настолько,  что  сразу  узнавали,  если  подходили  к  окну знакомые лица, не осталось никого. Нет, осталась одна квартира, где три отчаянных мальчишки вечно свешивались через подоконник.  Собирались разбиться.  Сейчас все они здесь. Они стали старше, конечно, но через подоконник свешиваются по-прежнему.  И это единственная  квартира,  в  которой  вставлены  все  стекла. В остальных — половина рам, а в некоторых и все забиты фанерой.  Но  живут  во  всех  квартирах.  Итак,  я сижу на  прежнем  месте,  и  старая  моя  фарфоровая чернильница  вернулась  ко  мне,  но  странное  чувство беспокоит  меня.  Иногда,  несмотря  на  разбитые  окна напротив,  мне кажется, что я не уезжал,  и ничего не было. И сразу чудовищность этой мысли начинает томить и беспокоить. Но я дома, дома».

Читающему шварцевский дневник, скорее всего, невдомек, как быстро стремится человек укрыться в каморку своих обыденностей.  Памятник уцелел. Дворцовая площадь.

«25 июля. … Я сажусь  на  двадцатый  номер,  который  стоит  у конечного своего пункта. Подходит второй вагон. Кондуктор сообщает:  «Граждане, вылезайте, второй поезд пойдет  раньше  первого».  Все  повинуются.  Когда  мы проезжаем мимо поворота к Михайловскому замку, я с радостью  вижу,  что конную  статую растреллиевского Петра  вырыли  и  она  лежит  на  боку  возле  постамента, чтобы вернуться на место после четырех лет войны. К Петру у меня особенное отношение.  Я каждый раз в страшные дни  сорок первого года,  глядя на  пустой постамент, говорил себе, что Петр на фронте».

«11  августа. Мы  сидели  и  вспоминали  о том, как в этой же комнате услышали о начале финской кампании, как сидели тут у окон в июне сорок первого, и все думали-гадали, что с нами будет. И вот сидим и говорим о новой войне. Вчера Япония капитулировала. Вот мы встретились опять у Германа и опять говорили о войне. И я опять, когда шел домой, радостно удивился тому, как поразила меня красота Мойки у Дворцовой площади».

* -  «Встречи с прошлым» М.: «Советская Россия», 1972 г. Стр. 228.



Комментарии через Фейсбук
Комментариев нет.

Ваш комментарий

Омские дзюдоисты завоевали «золото» и два «серебра» Всероссийских соревнований

В Барнауле завершился турнир по дзюдо «Памяти борцов Алтайского края», где приняли участие 120 спортсменов из 24 регионов России

6 декабря 18:17
0
494

Наверх
Наверх
Сообщение об ошибке
Вы можете сообщить администрации газеты «Коммерческие вести»
об ошибках и неточностях на сайте.