Издательство «Вита Нова» выпустило в свет очередную книгу Эдуарда КОЧЕРГИНА «Мастера иных измерений» (СПб.; 2025 год; 360 стр.; тираж 2000 экз.; 16+).
В новую книгу прозы выдающегося отечественного театрального сценографа, главного художника Большого драматического театра имени Г.А. Товстоногова, народного художника России, академика Российской академии художеств, обладателя множества профессиональных и государственных наград Эдуарда Степановича КОЧЕРГИНА вошли как уже известные его произведения, так и печатающиеся впервые. Сам автор определяет свой сборник как «рассказы о мастерах». Среди героев этой книги художники сцены Сергей Бархин, Давид Боровский, Борис Мессерер, искусствовед Василий Ракитин, театральные режиссеры Георгий Товстоногов и Борис Равенских, поэт Иосиф Бродский. Открывает книгу жизнеописание петербургского художника-нонконформиста Глеба Богомолова (1933–2016), с которым автор был близко дружен на протяжении нескольких десятилетий. Кроме того, в книгу включены рассказы последних лет.
Надо отдать должное, тексты КОЧЕРГИНА лишены «скандалезности». Для этого он слишком серьезный и вполне бескорыстный человек. В свое время он смог предоставить временный кров Иосифу и Марине, ушедшими из под родительского (Марининого) крова с младенцем Андреем, как это часто и бывает с молодыми семьями.
«Про Марину говорили, что она замкнутая. Я бы так не сказал. Она скорее задумчива, но не замкнута. Мне недосуг было вникать в ее особенности, а впоследствии жена моя Инна Габай, художница по костюму, находилась с нею в более тесных отношениях, и они друг с дружкою прекрасно ладили и болтали, как все нормальные тетеньки. По внешним данным Марина – женщина XIX века. Она могла бы стать моделью Венецианова или художников его школы. По некой «картинной заторможенности» она оттуда, из тридцатых-сороковых годов, из замечательного бидермейера. Уверен, что эти качества Марины Басмановой и привлекли к ней Иосифа. Одаренная потаенной красотой и природным женским манком, она соответствовала тогдашнему вкусу поэта. Неслучайно он посвятил ей более тридцати своих произведений. Не сомневаюсь, что Бродский по своим человеческим данным и характеру не зависел от кого-либо, в том числе от Марины. Марина, будучи прекрасно образованным человеком в литературе и особенно в поэзии, в те времена составляла его среду, очень подходила к нему, что немаловажно, она наизусть знала почти все его вещи» (lgz.ru).
Что до Иосифа, то на взгляд КОЧЕРГИНА, он был «кроме грандиозного поэтического дара философически умен, и общение с ним как с уникальным человеческим типом представляло для многих, и меня в том числе, чрезвычайный интерес».
