Все рубрики
В Омске понедельник, 4 Марта
В Омске:
Пробки: 4 балла
Курсы ЦБ: $ 91,3336    € 98,7225

100 историй об Омске: №89 «Андрей Сахаров в «застойном» городе»

1 апреля 2017 10:42
3
3542

Процесс Мустафы Джемилева

В апреле 1976 года на весь мир прогремело «дело Мустафы Джемилева», ставшее одним из наиболее громких в СССР политических процессов 1970-х. В январе нынешнего года в России лидер национального движения крымских татар был заочно арестован и объявлен в федеральный розыск по трем уголовным статьям, связанным с подрывом основ государственной безопасности России. Вероятно, поэтому 40-летие процесса 1976 года прошло абсолютно незамеченным средствами массовой информации. Да и сам процесс тогда, весной 1976-го имел все шансы остаться неизвестным широкой публике, если бы не одно обстоятельство. А именно, поддержать Джемилева на суде решил всемирно известный правозащитник, лауреат Нобелевской премии мира, академик Андрей Сахаров. Именно для этого он прилетел в Омск, где в здании областного суда и рассматривалось резонансное дело.

Подробности «омского процесса» описаны и в воспоминаниях самого Сахарова, и во многих других изданиях, вышедших уже после распада Советского Союза. Для Мустафы Джемилева это был уже четвертый по счету суд. Дело было возбуждено по признакам статьи № 190 Уголовного кодекса РСФСР «Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй». В основе обвинения лежали свидетельские показания осужденного по уголовной статье сокамерника Джемилева Владимира Дворянского (который, как выяснилось, в ходе заседания суда давал их под давлением со стороны следственных органов) и документы из личного архива Джемилева. Отбывавший в омской исправительно-трудовой колонии № 3 свой третий срок за уклонение от военных сборов крымскотатарский правозащитник за три дня до освобождения был обвинен в антисоветской агитации и пропаганде. Понятно, что власти совершенно не планировали позволить Джемилеву выйти на свободу, как и не планировали предавать материалы судебного процесса широкой огласке. В Москве на этот же день было назначено слушание дела другого известного диссидента Андрея Твердохлебова. Сахаров объяснял свое решение лично присутствовать на суде над Джемилевым так:«В Москве в это время еще было много людей, которые придут к зданию суда над одним из известных диссидентов, в Москве есть иностранные корреспонденты. В Омске ничего этого нет. Можно было опасаться, что почти никакая информация о процессе в Омске не станет вообще доступной общественности или станет известна очень нескоро. Я сделал о своем решении заявление, и мы с Люсей (жена Сахарова – Елена Боннэр. – С. Н.) вылетели в Омск».

Узнав о том, что в Омск прибыл Андрей Сахаров, власти отменили судебное заседание, назначенное на 6 апреля, под формальным предлогом, что в омском следственном изоляторе № 1, где содержался Джемилев, случилась авария водопровода. В нашем городе самую знаменитую в Союзе семейную пару диссидентов встретили неласково. Администратор гостиницы, увидев в паспорте фамилию «Сахаров» отбросила документы, воскликнув, что «такому мерзавцу» она куска хлеба не подаст, не то что не поселит в гостиницу, и, переволновавшись, схватилась за сердце, однако и после этого таблетку нитроглицерина от Сахарова и Боннэр все равно не приняла. Правозащитникам ничего не оставалось, как отправиться на время в номер к родственникам Джемилева, приехавшим на суд большой группой. Через час после скандала Сахаров и Боннэр все-таки получили из рук патриотичной администраторши ключи от отдельного номера.

Процесс над Мустафой Джемилевым в Омске начался 14 апреля 1976 года. Однако в зал суда опальному академику и его жене попасть так и не удалось. На «открытый» процесс их попросту не пустили. Сахаров с супругой вынуждены были стоять возле дверей в зал суда. После того как свидетель Дворянский прямо во время суда отказался от своих показаний, председательствующий судья – глава Омского областного суда Юрий Аносов – начал одного за другим удалять из зала заседания родственников и друзей Джемилева. Когда после перерыва в зал не пустили мать обвиняемого, Сахаров не выдержал и закричал: «Пустите мать, ведь суд – над ее сыном!». Товарищи «в штатском», стоявшие у дверей, начали отталкивать столпившихся людей, и Елена Боннэр дала пощечину одному из них, руководившему всем действием. Муж последовал ее примеру и ударил по лицу другого «штатского». Сахарова и Боннэр тут же схватили под руки милиционеры, но на помощь диссидентам бросилась группа татар. Возникла потасовка, в результате которой супруги оказались в милиции, где их продержали до вечера и отпустили, только когда приговор Мустафе Джемилеву был уже оглашен. Процесс закончился ожидаемо. Джемилев был признан виновным и приговорен к двум с половиной годам лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

На следующий день, 16 апреля, Сахаров решил добиться встречи с Джемилевым, но ему этого не позволили. Через родных осужденного он передал письмо, в котором просил Мустафу прекратить голодовку (с насильственным кормлением), которую тот вел на протяжении 303 дней. Повлияло ли содержание письма Сахарова на решение Джемилева или нет, сказать сложно. Но доводам родственников и Андрея Дмитриевича, Джемилев внял и протест прекратил, чему академик с женой были искренне рады.

По воспоминаниям Сахарова, вечером и ночью после оглашения приговора на улицах происходили нетипичные для тихого провинциального Омска 1970-х события:«Из окна нашей гостиницы мы дважды наблюдали жестокие драки между группами каких-то людей; при таких драках убить человека недолго. Но никакой милиции поблизости видно не было. Зато около суда два дня стояла целая толпа милиционеров».

В воспоминаниях Андрея Сахарова есть еще один любопытный эпизод, который заметно контрастирует с ныне тиражируемыми воспоминаниями об омской действительности периода «золотого века» советской империи: «Мы походили по омским магазинам. Люся увидела на полке нечто похожее на масло и спросила: – У вас есть масло? На нее посмотрели как на ненормальную (это был комбижир). Так же посмотрели на нас в ресторане, когда мы попросили рыбы – это в Омске, расположенном на берегу Иртыша! Впрочем, мяса в ресторане тоже не было».

На следующий день, 17 апреля 1976 года, Андрей Сахаров и Елена Боннэр самолетом вернулись в Москву.

Сергей НАУМОВ

При поддержке  передачи «Удивительное рядом. Омская версия» телеканала "Продвижение".

Первая публикация -  в газете «Коммерческие вести» от 26 октября  2016 года. Если Вам есть чем дополнить или уточнить эту историю — пишите в комментариях.  Продолжение завтра.



Реклама. ООО «ОМСКРИЭЛТ.КОМ-НЕДВИЖИМОСТЬ». ИНН 5504245601 erid:LjN8KafkP
Комментарии
Сергей Тимкин 25 марта 2023 в 19:38:
Байка про комбижир блестяще характеризует дурачка-академика и скандалистку Люсю. В 70-х масло в омских магазинах было. Правда уже т.н. «крестьянское», качеством куда хуже вологодского (повышенное содержание воды, но все же вполне натуральное). Мясо в ресторане было — иначе чем же там вообще кормили. В том числе меня. С рыбой действительно было хуже, минтай — это уровень столовой, стерляди в ресторанах не помню как и иной речной рыбы. А комбижир — это эпоха Хрущева, известного борца со сталинизмом.
киви 3 апреля 2017 в 09:58:
Ого! И «Маяк» — памятник Истории!
Александр 1 апреля 2017 в 11:36:
Все, что происходило в гостинице «Маяк» полностью соответствует действительности. Я в это время там проживал и администратор Вера Михайловна,-натура добрая, но экзальтированная, через несколько минут вся в «чувствах» мне это все рассказала. Я как мог её успокоил. В это же время, проживал в гостинице бывший начальник дрейфующей станции «Северный полюс-22» кандидат географических наук Мороз Владимир Федорович. Во избежание неблагоприятных последствий он меня отговорил от попытки познакомиться с Великим Человеком современности дважды Героем Социалистического Труда отцом водородной бомбы правозащитником Андреем Дмитриевичем Сахаровым...
Показать все комментарии (3)

Ваш комментарий


Наверх
Наверх
Сообщение об ошибке
Вы можете сообщить администрации газеты «Коммерческие вести»
об ошибках и неточностях на сайте.