В 10 часов дети шли в школу, а румяные, пьяные дяди и тети только выходили из ресторана…
В креативном кластере «Электроточка» состоялся форум «КРЕАПОЛИС», организованный правительством Омской области, Центром «Мой бизнес», Омским региональным отделением «ОПОРЫ РОССИИ». В рамках вечерней программы, в испанском баре «Clara» состоялось провал-шоу, в котором известные предприниматели рассказали о своих бизнес-неудачах. Представляем читателям рассказ совладельца баров «Свое место», «Tanoka», «Hit me baby» Игоря ДОРОХИНА:
— После успеха ночного клуба «5th AVENUE» я продолжил проект в виде конвейера: клуб «Малина», ресторан «Vogue Cafe», караоке-бар «Огурцы». Все они располагались в торговом комплексе «Топаз». В моем представлении вечеринка начиналась в «Vogue Cafe», где играл диджей: люди ели, пили шампанское. Затем поздним вечером они спускались в цокольный этаж – в «Малину», где была дискотека. Под утро все медленно перетекали в «Огурцы». Бар, кстати, работает до сих пор.
Одну ночь в «Огурцах» гуляли хоккеисты: полклуба – «Авангард», полклуба – «Салават Юлаев». Я предложил устроить after-party в «Vogue Cafe». Тишина меня напрягала, и я стал играть разные мэшапы – саундтрек из мульфильма «Чип и Дейл» на чешском и прочее хулиганство. Так мы гуляли до восьми утра. Выручка оказалась высокой – полмиллиона рублей (примерно как миллион или даже два сейчас). Традиция догуливать в «Vogue Cafe» по утрам прижилась. В 10 часов дети шли в школу, а румяные, пьяные дяди и тети только выходили из ресторана…
Конечно, дым стоял коромыслом, пахло как в спортзале. Женщины танцевали на столах. Грохотала музыка. И заходит как-то раз мой бизнес-партнер – интеллигентного вида мужчина в очках, с портфелем – пришел позавтракать. И сразу ему в лоб прилетел диск, которые запускал по всему залу веселый диджей. Партнер просил: «Игорь, что тут происходит?!» Я ему ответил: «Сходи позавтракать в «Тинто»... В те времена было много интересного. Кто-нибудь мог купить просто по приколу тысячу роз и разбросать их по ресторану: все ходили по ним, цветы хрустели…
Мне было 25 лет. Я действовал по интуиции, ничего не зная ни о целевой аудитории, ни о позиционировании бренда. Со временем супервыручки начали таять. Дневная выручка и вовсе стремилась к нулю. Заведения оживали ночью и утром в пятницу и субботу, а всю неделю стояли пустыми. Сказалась репутация места для after-party – там, где танцуют, не едят. По большому счету, мы проиграли. По деньгам в минус не ушли, но огромная просадка ужасно расстроила.
Как мы вышли из ситуации? Да просто занялись только after-party. Переделали «Vogue Cafe» в «V-Cafe». Это отдельная история. Летом мне позвонил незнакомец и начал разговор на английском. Представился юристом издателя журналов Vogue, Tatler, Men's Health и т.д. Вежливо попросил перестать пользоваться их брендом, а то во всех поисковиках первой строкой выпадает омское кафе. Хотя у нас был контракт с производителем сигарет Vogue, выяснилось, что их бренд старше. Все это совпало с нашим намерением изменить позиционирование. Заодно и название обновили. Юрист издательского дома прислал нам талмуд на 700 страницах со всеми предписаниями, но никаких финансовых претензий у них не было.
Вторая история личная, но тоже связанная с хоккеем. В 2006 году я собирался в Канаду, навестить под Новый год своего друга Сашу ПЕРЕЖОГИНА, игравшего в НХЛ. Мы созвонились, когда я был в командировке во Владивостоке, и Саша попросил меня привезти вяленой корюшки. Я купил коробку 10 кг. Потом ему понадобились лекарства. Я купил и их, получилось четыре огромных пакета. На всякий случай взял с собой в аптеке чек – длиннющую синеватую ленту, отпечатанную на машинке. Положил лекарства в спортивную сумку, сверху поставил коробку с корюшкой.
В Монреале ко мне сразу подошли два полицейских. Завели в комнату: там сидела упитанная женщина в перчатках, на столе – видеокамера. Меня спросили, что в сумке. Я никак не мог вспомнить, как по-английски «вяленая корюшка», и бодро ответил: мертвая рыба. Сотрудница аэропорта моего настроя не разделяла. Она даже не дрогнула и совершенно серьезно спросила: «С какой целью вы привезли в Канаду мертвую рыбу?» Я ответил, что это классический русский деликатес под пиво. Пиво, кстати, и правда в Канаде вкусное, а с закусками беда – одни чипсы. Открыл сумку, оттуда жутко пахнуло. Женщина заявила, что в лучшем случае мне грозит депортация тем же самым самолетом, потому что продукты перевозить нельзя, плюс надо будет заплатить штраф 500 долларов за каждую рыбину: «Мы отдадим ее на бактериальное исследование, и если выяснится, что она заражена, то последствия будут еще серьезнее. Почему ты такой веселый? Drugs», – кивнула она уверенно полицейским. Брезгливо осмотрела смазанную синюю ленту чека.
Привели спаниеля. Я потянулся его погладить, но меня одернули. Собака спокойно смотрела на меня, на сумку, на полицейских, на эту тетку. Женщина поняла, что все-таки это настоящие лекарства, и начала оформлять документы. Я подал паспорт и свое приглашение от Боба ГЕЙНИ, генерального менеджера клуба Montreal Canadiens и отца самой НХЛ – в Канаде его знает каждый ребенок, как у нас Владислава ТРЕТЬЯКА. В приглашении еще так торжественно было написано:«Игорь ДОРОХИН, приглашаю вас на рождественские каникулы к нам в клуб. Боб ГЕЙНИ». Они сразу на меня набросились: «Ты знаешь Боба ГЕЙНИ?!» Я, честно, не знал. Они допытывались: «Ты спортсмен?» Нет. «Тогда кто ты?!» Я ответил, что просто приехал к другу – ПЕРЕЖОГИНУ, назвал его адрес. Для них это звучало, как будто я буду жить у Майкла ДЖЕКСОНА. «Так это вы ему рыбу и таблетки везете?» Да, ему. «И он будет теперь еще быстрее бегать?» Конечно! Так меня и отпустили с просьбой передать Сане привет.
Приехал к ПЕРЕЖОГИНУ, пожаловался, что меня чуть не депортировали, обыскивали с собаками, устроили шоу. Он ответил: «Это еще ничего! Ко мне теща прилетала, привезла трехлитровую банку соленых груздей. Она по-английски не говорит, мы ее сутки из аэропорта доставали!»
Ранее репортаж был доступен только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 1 июля 2026 года.
Фото © Максим КАРМАЕВ
