Ростовка сильно разрослась, а все техподключения были, скажем так, без расчета, потянет ли существующая коммуникация или нет новые объекты. И она не справляется.
На кухонные посиделки в «Коммерческие Вести» пришел один из самых ярких предпринимателей Омска – генеральный директор АО «Вентсервис», директор ООО «ГК «РусВентПром», учредитель ООО «Капитал-Строй», председатель Совета СРО «Союз строителей Омской области», сопредседатель регионального штаба Общероссийского общественного движения «Народный фронт «За Россию», депутат Законодательного собрания Омской области Вячеслав ВАСИЛЬЕВ. Разговор продлился больше двух часов, и не все вошло в печатную версию. Записала обозреватель Анастасия ПАВЛОВА.
Про становление
– Вячеслав Михайлович, вас долгое время знали как производственника, причем в достаточно узкой специализации строительного сектора. Как так получилось, что сейчас вы занимаетесь и жилищным строительством, и общественной работой?
– Говорят, все идет из голодного детства. У меня не было родителей-генералов, владельцев заводов, газет, пароходов. Я вырос, по большому счету, в деревне, все делал своими руками. Уже более 25 лет работаю на одном месте. Менялись названия – «ОмскПромВентиляция», «Вентмонтаж», «РусВентПром», но суть осталась прежней. После окончания Омского технического университета я пришел работать на узконаправленное предприятие, которое специализировалось на вентиляции и всем, что с этим связано. Раньше ведь все делилось по отраслевым признакам: кто-то занимался электрикой, кто-то кранами, кто-то перевозками, кто-то техническими трубопроводами и т.д. Когда я возглавил предприятие, просто делать трубы было уже не конкурентоспособно. Мы за очень короткий промежуток времени купили большое количество станков ЧПУ – тогда такого оборудования не было не только на территории Омска, но и соседних регионов. Некоторые наши станки уникальны и по сей день. Благодаря этому мы одни из первых начали делать не только оцинкованные трубы, но и технологическое оборудование, а затем теплообменники. Проработав длительное время субподрядчиком, постоянно сталкиваясь с задержкой оплаты, решил, что пора выступать заказчиком и генподрядчиком. Только за прошлый год мы ввели в эксплуатацию четыре жилых дома общей площадью около 30 тыс. кв.м. Но производство оборудования, высокотехнологичную обработку металла мы не остановили.
– А что касается общественной работы?
– Это началось в 2014 году – в марте состоялись выборы в Омский городской совет. Честно говоря, я таким и не грезил. Но в те времена отношения между мэром Виктором Филипповичем ШРЕЙДЕРОМ и губернатором Леонидом Константиновичем ПОЛЕЖАЕВЫМ были не очень хорошие. Они сильно боролись за мандаты в городской совет: «Омская весна» против «Омской инициативы». Одни зелененькие с елочкой, другие тоже зелененькие, но без елочки. Понятно, административный ресурс у области был силен, кандидаты серьезные. В городе кандидатов в депутаты не хватало. Были очень сложные округа, на которых надо было кого-то позвать, чтобы, наверное, проиграть. Я всегда был пробивным, и меня Виктор Филиппович пригласил на четвертый избирательный округ на Левом берегу вместе с Советским районом. Округ классный, но и очень серьезный. Причем уже было понятно, кто должен победить – БЕЛОВ Евгений Иванович. Еще кандидатом был один из сильнейших коммунистов. Но это все выяснилось потом, когда мы уже ввязались в эту историю. Битва была просто сумасшедшая. В марте шел плей-офф, играл «Авангард». В самый прайм-тайм, за день до выборов, когда объявлена агитационная тишина, на экранах появился БЕЛОВ: «Не верьте ничему и никому, голосуйте за меня». Но победил я, Евгений Иванович остался на третьем месте, коммунист ТИТОВ – на втором. Я тогда единственный из команды ШРЕЙДЕРА прошел в Омский городской совет – больше никто из «Омской инициативы» не избрался. Прошел как самовыдвиженец, беспартийный. А дальше уже новейшая история. Я и председателем Совета СРО «Союз строителей Омской области» не собирался становиться.
Про строительство
– Что это за жилые дома, которые вы сдали в прошлом году?
– Есть очень большой земельный участок, более 500 га, который находится в районе Телевизионного завода – ранее там находилось теплично-парниковое хозяйство. Земля в собственности одной из компаний, подконтрольных Валерию КОКОРИНУ. Мы с Валерием Михайловичем давно дружим, давно работаем вместе. Я начал развивать застройку этой территории. В прошлом году ввели там два жилых дома, которые сегодня заселяются. Причем единственные дали детям-сиротам квартиры в пределах Омска. Сработали в этой части себе в убыток, конечно, не в один десяток миллионов рублей. В том числе были и переселенцы из ветхого и аварийного жилья. Сейчас делаем мастер-план территории с магистралями, школами, больницами, большая работа ведется по проектированию и межеванию.
– Какой конструктив?
– Крупнопанельное домостроение. Кто сказал, что это плохо? Я вырос и всю жизнь прожил в капэдешном доме. Панели сейчас делают по финской технологии – их еще использует «Стройбетон» – они по теплопроводности гораздо лучше, чем каркасники, потому что там нет мостов холода. С точки зрения визуализации дом мобилен: его можно покрасить хоть в зеленый, хоть в красный. Вторая история – это три дома на Малиновского: Малиновского, 16, Малиновского, 14 и Малиновского, 14а. Три недостроя. Один из них ЖСК с пайщиками – Малиновского, 16. Этот дом сдадим в текущем году, он в активной фазе достройки. Два дома оформлены объектами незавершенного строительства. Стройка одного из них начнется в этом году, закончится в следующем. Там документы по техусловиям просрочены, пришлось заново все получать. Второй дом начнем к зиме, в следующем году тоже планируем сдать. То есть у нас планы – в спокойном режиме два-три дома в год строить.
– Также вы построили две высотки рядом с Зеленым островом. В какой все степени готовности?
– 1 декабря 2025 года подписано распоряжение администрации города Омска о вводе трех объектов в эксплуатацию: двух высоток и паркинга. Объекты ввели, идет передача квартир собственникам. Передано уже примерно 90% квартир. Мне пришлось достраивать этот объект полностью за свои деньги, потому что на протяжении последних двух лет финансирования со стороны застройщика не было (ООО «ГК «РусВентПром» – генеральный подрядчик проекта, застройщик – ООО «Специализированный застройщик «ЖК «Зеленый остров». – Прим. авт.). Именно моя компания, обладающая большими производственными мощностями, является поручителем по крупному кредиту на проект (на пресс-туре 2020 года, в котором презентовали проект, озвучивалась сумма в 1,168 млрд. – Прим. авт.). Я не мог допустить провала этой стройки, потому что пострадали бы и дольщики, и репутация региона, и мое предприятие. Да, есть недоделки, касаемо и детских площадок, и декоративного оформления, и навигации и т.д., которые мы обсудили с застройщиком на общем собрании, – они будут устранены. Весь вопрос в сезонности работ. А отношения у нас сложные.
– Вы даже ведете судебные тяжбы с компанией-застройщиком, которую возглавляет Вадим МЕДИНЦЕВ.
– Да, «Специализированный застройщик «ЖК «Зеленый остров» владеет земельным участком, разрабатывает проектную документацию, получает проектное финансирование. Учредители общества в равных долях – Вадим МЕДИНЦЕВ, Любовь НОВОБРАНЧЕНКО и я. В уставе закреплено, что все решения принимаются только 100%-м решением участников – заостряю на этом внимание. Второй очень важный момент: любые сделки, превышающие по одному договору более 100 тыс. рублей, согласуются с участниками. Вначале все строилось, шло хорошо, но затем начались проблемы с подписанием актов выполненных работ, с оплатой, отвлечения денежных средств без согласования с участниками. Напомню, без моей компании как генподрядчика банк не одобрил бы миллиардный кредит. Сегодня у нас идет три судебных разбирательства. Первое – по взысканию 800 млн рублей за фактически выполненную работу. Процесс в активной фазе – суд наверняка назначит экспертизу. Второе – по взысканию ущерба. Помимо того, что директор тратил крупные суммы без согласования с участниками общества, сами операции, не надо было оплачивать, потому что они не относятся, уверен, к предмету строительства. И третий суд – отстранение МЕДИНЦЕВА. Учитывая, что директор не будет голосовать за сложение с себя полномочий, ничего не оставалось, как инициировать от моего имени подачу судебного иска в арбитраж.
– А в благоустройстве набережной вы участвуете?
– Участок набережной, который все обсуждают, никакого отношения к строительству жилых домов не имеет. Его не было в первоначальном проекте, не было в экспертизе, не было в проектном финансировании, которое выдавал банк. Соответственно, ни средства проектного финансирования, ни тем более деньги с эскроу-счетов, к которым у нас по закону нет доступа, направлены на строительство набережной быть не могли. Плюсом ко всему, в конце 2024 года прокуратура после истории с «Мирапортом» (ЖК «Мирапорт» на улице Пригородной попал в поле зрения надзорного органа из-за жалоб на незаконный захват береговой полосы Иртыша, возбуждено уголовное дело в отношении проектировщиков и экспертов, выдавших положительное заключение – Прим. авт.) проверила практически все объекты, которые находятся недалеко от набережной, и вынесла нам предостережение. А также требование отмежевать прибрежную 20-метровую зону и отдать этот участок в пользование муниципалитета, что и было сделано. То есть участок недалеко от нашего жилого комплекса не относится ни к нам, ни к Зеленому острову – он в городском ведении. Нам даже пришлось пересмотреть проект – спортивная и детская площадка должны были располагаться как раз на отмежеванном участке. Повторю, с наступлением тепла площадки и малые архитектурные формы будут установлены – просто в другом месте.
– Минстрой отчитывался недавно о проблемных домах. В их список попал и микрорайон «Врубелево», которым теперь занялась ваша компания.
– «Врубелево» – легендарная площадка, и ее финальная история пока не видна. Один введенный дом страдает от проблем с канализацией, которая идет через «ПРОДО Птицефабрику Сибирскую», – насосные станции сделаны неправильно. У одного из домов высокая степень готовности, его даже пытались вводить в эксплуатацию. Судьба дома не совсем понятна, потому что там есть конструктивные нарушения, большое количество замечаний, неизвестно, с какой стороны к нему подходить. Но он к нам не относится. Есть два недостроя ближе к Сыропятскому тракту: на уровне третьего этажа и на уровне первого. Мы выкупили у конкурсного управляющего именно эти две площадки, два объекта. Сейчас прорабатываем вопрос строительства канализации, причем не только для этих двух домов, но и для Ростовки, у которой очень большие проблемы и с водоснабжением, и с канализацией. Она сильно разрослась, а все техподключения были, скажем так, без расчета, потянет ли существующая коммуникация или нет новые объекты. И она не справляется. Уже выполнен проект по водопроводу, прошел государственную экспертизу, сейчас в разработке проект канализации. Они запланированы на 2026-2027 года.
– За счет какого источника финансирование?
– Определяется. Чтобы зайти на какую-то федеральную программу, нужно софинансирование 15-20%. Пул людей, которые готовы профинансировать проектные дела, поучаствовать в софинансировании, собран. Осталось добиться федерального финансирования, потому что речь идет даже не о сотнях миллионов рублей, а больше.
– Так а с самими домами что делаете?
– Мы выполнили демонтажные работы, провели обследование несущих конструкций, начинаем заниматься проектированием. Летом, думаю, выйдем на получение разрешения на строительство.
– Какова расчетная высота?
– Девять этажей, десять подъездов. Это очень большие – по 30 тыс. кв.м – дома.
– А какова конъюнктура-то строительства? Спрос есть?
– Мы все понимаем, что взрыва спроса на строительном рынке не будет – хоть на многоэтажную застройку, хоть на индивидуальную. Ипотечные программы практически свернуты, ключевая ставка все равно не упадет, как хотелось бы, до 5-6%. Поэтому я и принял решение работать сдержанно, не забегая вперед. Ни в какие-то кредитные истории, истории с эскроу-счетами играть больше не буду. Лучше меньше построю, но введу и продам уже готовые квартиры. За свои деньги. Не рискуя заиметь недострой. А почему все равно двигаюсь? Потому что есть коллектив, который нельзя потерять. Он складывался даже не годами, а десятилетиями. И найти сейчас хороших каменщиков, монтажников, инженеров, начальников участка и т.д., очень большая проблема. Сокращаемся, но не с точки зрения людей, а с точки зрения объемов работ. Не беремся за рискованные и не очень перспективные заказы.
Тенденции строительной отрасли
– Как строители относятся к инфраструктурному сбору?
– Все по-разному. Я сразу говорил, что невозможно все свалить на строителей, потому что либо они остановят работу – никто не будет работать в минус, либо заложат свои расходы в стоимость квадратного метра. Причем у рубля, которым ты платишь инфраструктурный сбор с маленького объекта, нет окрашенности. То есть, оплатив его, ты рядом со своим объектом школу или детский сад не получишь. И насколько мне известно, на средства инфраструктурного сбора ни одна школа или детский сад пока не построены. Сколько всего собрано средств – понимания нет. Как и нет понимания того, кто и каким образом платит.
– То есть к унификации так и не пришли, это всегда предмет торга?
– Не пришли. Есть известные строители, как ГУРИНОВ, КАРДАЕВ, они просто платят и все. Есть строители, которые подходят творчески к этому делу. Есть третьи, которые сказали, что будут строить сами. Сейчас можно говорить о проведении специальной военной операции, нужде Федерации в деньгах, но еще лет за пять до начала СВО соседние регионы ушли далеко вперед по количеству построенных школ, детских садов и т.д. У нас же по факту построено всего две школы и несколько детских садов. Необходимость острая, особенно в новых микрорайонах. Вот и стали таким образом проблему решать, нагрузив строителей инфраструктурным сбором.
– А вы как для себя закрыли этот вопрос, строя на телевизионке?
– Скорее всего, закончив проект планировки территории, возьмем на себя обязательства по строительству социального объекта. Потому что внесенный нами инфраструктурный сбор на общий счет не приведет к появлению необходимых именно нам школы и детского сада.
– Как вы с коллегами относитесь к инструменту комплексного развития территории? Насколько у вас это востребовано?
– Вообще механизм КРТ – это правильное направление для того, чтобы перестраивать сложившуюся застройку, которая на самом деле не украшает центральные части городов. Я говорю не только об Омске. Хотя в Омске малоэтажная застройка не только хаотичная, но и имеет неприглядный вид, у нее отсутствуют центральные системы жизнеобеспечения. Изначально история с КРТ была вообще нерабочая: ты, как строитель, вкладываешь очень крупную сумму денег, причем у тебя есть ограничения по времени реализации проекта, плюс ты еще должен построить всю социалку. До момента, когда ты заходишь на площадку, ты не понимаешь, на каких условиях ее будешь выкупать. Потому что когда ты по рыночным ценам выкупаешь объекты под снос, которые не имеют центральных систем жизнеобеспечения, – это одно, а когда в домике, например, есть все ресурсы, то приходится договариваться. Я уже предлагал разбивать территории на небольшие участки (30-40-100 га никакой застройщик не потянет) и просчитывать экономические показатели по жилью: какова допустимая высотность, максимальный объем квадратных метров, какова стоимость техподключения, наличие социальных объектов. Не каждый участок, а условный квартал. На сегодняшний день можно споткнуться на любом этапе. Взять чистый, хороший участок, выкупить 20 домиков, но понять, что проведение техкоммуникаций будет стоить как снос 40 домиков. На этапе подписания договора все это не очевидно. Предлагал я и на базе какого-то бюджетного учреждения создать блок, который будет централизованно работать с собственниками жилья, чтобы обходилось без финансового терроризма. Понятно, что застройщик проекта КРТ должен спонсировать это дело, но чиновники должны убеждать жителей, что все юридически законно и правильно. Административный ресурс можно и нужно задействовать. Когда порядок действий будет определен, читаем, кем-то подписан, наверное, дело сдвинется.
– Так жилье получится же совсем, видимо, «золотым» с учетом вышесказанного?
– Мы просчитывали с Юзефом МОСЕНКИСОМ, что цена на площадках КРТ за квадратный метр уйдет далеко за 300 тыс. рублей.
– В конце прошлого года Заксобрание приняло новые акты, и теперь в этой сложной системе капремонт домов, у которых нет денег, отодвигается. Но чем выше дом, тем у него меньше крыши и меньше фасады. Получается, дождаться трем пенсионерам ремонта крыши своей двухэтажки будет еще сложнее. Не получится ли, что изначально старый жилой фонд будет стоять десятилетия, так и не получив капитального ремонта, и в итоге уйдет под снос?
– Я также примерно рассчитываю экономику строительства домов, когда меня приглашают строить в сельских муниципальных районах. Площадь крыши двухэтажки, пятиэтажки или девятиэтажки одинаковая по затратам. Благоустройство территории – тоже. Инженерное оснащение – тепловой узел, электрощитовая, пожарная сигнализация и т.д. – тоже. Технический подвал нужен хоть для двухэтажного дома, хоть для девятиэтажного. Поэтому в двухэтажном доме квартиры никак не будут дешевле стоить, чем в пятиэтажном. Готовы ли муниципалитеты платить дороже, чем стоит такая же квартира в городе, поскольку туда еще надо привезти все материалы и людей? В районах дешевая только земля, остальное все дорого. Возвращаясь к вашему вопросу: такие опасения есть. Мои избиратели уже жаловались мне, что их дома уходят в хвост списка капремонта, потому что у них только 25 квартир, а не 300-400. Причем как раз у домов, в которых по 300-400 квартир, все хорошо, так как за счет собственных взносов – конечно, если правильно выбрано правление УК или ТСЖ – можно оперативно решать все вопросы и содержать жилье в порядке.
– А вы сталкивались с тем, что по жилым домам могут ходить эмчеэсники, как к бизнесовым объектам, и точно так же штрафовать за косяки с вентиляцией, подачей воды, закрытые двери тамбуров, хлам в коридорах и прочее? Дома постоянно штрафуют за то, что невозможно исправить. Этот вопрос обсуждался в Заксобрании?
– Не обсуждался, и по жилью я с таким не сталкивался. Сталкивался по коммерческим объектам, вы же помните историю с «Первомайским». Зачастую пожарные замечания носят фатальный режим, потому что сотрудник МЧС может найти огрехи на любом объекте. Даже в только что построенном, идеально сделанном здании перепад высоты ступеньки на три миллиметра может быть завышен, пандус не под тем углом, выходящий кабель не горючий, пожарный рукав не проходить между лестничными маршами и т.д. Люди вынуждены определенными расчетами пожарного риска снимать вопросы, устранять замечания, и все это очень затратно финансово, да и штрафы большие.
Про СРО «Союз строителей Омской области»
– Мы много писали о проблемах в СРО. Как обстоят дела сейчас?
– Я расскажу предысторию. В 2008-2009 годах, когда было принято решение отказаться от лицензий, во всех регионах начали создаваться СРО на базе некоммерческого партнерства. В Омске было создано некоммерческое партнерство «Союз строителей Омской области». 105 организаций внесли по 300 тыс. рублей на счет, и 17 июля 2009 года зарегистрирована СРО «Союз строителей Омской области» под руководством ЛИЦКЕВИЧА Николая Ивановича. Сегодня у нас 394 члена, всего же за всю историю было 926. Какие-то организации переехали по месту регистрации, какие-то перестали существовать, какие-то вышли из СРО.
– А кто члены СРО сейчас?
– Все крупные игроки рынка. Омский нефтеперерабатывающий завод со всеми подразделениями, «Титан», завод СК, Омсктехуглерод, институты, тресты, застройщики жилья вроде «Стройбетона» и ЗСЖБ №6 и т.д. – все они в 2009 году стояли у истоков СРО. В 2017 году принято решение разделить компенсационный фонд СРО на два: по возмещению вреда (взносы обязательны для всех членов СРО) и обеспечению договорных обязательств (взносы только для тех, кто участвует в конкурсных процедурах). Средства компенсационного фонда используются только в трех случаях: когда организация переходит в другую СРО (забирает свои взносы в полном объеме); когда заказчик взыскивает с компании средства из-за допущенных нарушений при строительстве, но сумма активов не покрывает требования; когда СРО прекращает существование (это возможно только в случае, если Ростехнадзор исключит ее из реестра). В третьем случае все денежные средства переходят в Национальное объединение строителей.
– Почему вы сделали акцент на 926 членах СРО?
– Потому что некоторые компании, внесшие деньги, уже не существуют, но к их средствам, находящимся в компенсационном фонде СРО, прикасаться нельзя. Их можно только разместить на депозитах. Сейчас у нас накоплено более 1,2 млрд рублей. Если «Союз строителей Омской области» перестанет существовать, около 400 с хвостиком миллионов вернется ее членам, а более 700 с лишним миллионов, оставшихся от обанкротившихся фирм плюс проценты по вкладам, уйдут в НОСТРОЙ. 19 мая 2023 года на очередном общем собрании (к слову, в этот день свой 85-летний юбилей праздновал Юзеф Матвеевич) исполнительный директор путем голосования по доверенностям переизбрал Совет СРО и назначил исполнительного директора из НОСТРОЯ. Цель была заработать очень много замечаний, способных привести к исключению СРО из реестра. Тогда-то уважаемые строители Омска и попросили меня возглавить СРО. Я думал, что быстро разберусь с этой историей, но она длится до сих пор (о том, как был восстановлен омский контроль над СРО, «Коммерческие Вести» подробно писали все эти годы. – Прим. авт.). За 1,5 года «работы» московской команды нанесен, как я считаю, более 140-миллионный ущерб Союзу строителей Омской области – мы взыскиваем сумму в судебном порядке. Отдаю должное губернатору: Виталий Павлович вник в ситуацию, понял, что, не дай бог, произойдет какая-то авария в строительстве, а средств это компенсировать не будет, и подключился к решению. В Совет СРО вошли зампредседателя правительства области Динар КУРМАНОВ, профильные министры. Началась очень плодотворная работа и по другим направлениям.
– Например?
– Есть у нас строители, которые не достраивают объекты, только получают авансы и сворачивают деятельность. Мы стали приостанавливать их членство в СРО. Это не позволяет им заявляться на новые контракты, но не освобождает от достройки действующих объектов. Так вот в конце 2025-го нам от НОСТРОЯ прилетели требования устранить замечания. В частности, они считают, что наше СРО было образовано неправильно – несмотря на то, что Ростехнадзор нас проверял прежде чем включить в реестр. В 2014 и 2015 годах были выездные проверки Ростехнадзора – тоже никаких замечаний. Есть претензии к информационной открытости сайта и т.д. Отмечу, что на территории РФ аналогичные нашей СРО уже исключены из реестра: только за 2025 год 2,4 млрд рублей поступило в НОСТРОЙ из региональных компенсационных фондов.
Про другие бизнесы
– Что происходит с вашими торгово-остановочными комплексами?
– Ситуация сложная. С этапа проведения конкурса до сегодняшнего дня ни одной копейки бюджетных средств не получено компанией «Капитал-Строй». При этом мы несем следующие обязательства. Во-первых, внесли очень крупную сумму за обеспечение непосредственного участия в конкурсе, которая безвозвратно ушла. Во-вторых, мы ежемесячно оплачиваем аренду земельных участков под ТОКами, которая индексируется с каждым годом, – около 3 млн рублей. В-третьих, ежемесячно тратим миллион рублей на обогрев. В-четвертых, обеспечиваем порядок: подметаем, долбим лед и т.д. В-пятых, обеспечиваем широкополосный интернет, чтобы на табло отражалось расписание, и видеонаблюдение. В-шестых, вывозим мусор, который, как легко догадаться, нам подбрасывают – у нас заключен официальный договор с «Магнитом». В-седьмых, и это главное, все ТОКи произведены на моем предприятии и за наш счет, мы сами их монтировали, сами подводили электричество. Получается абсолютно социальный бизнес, не коммерческий. Если отмотать время назад, я бы не стал участвовать в тех торгах. При этом если хоть одна остановка закроется, поднимается социальный бунт, все сразу жалуются мэру и губернатору. Люди привыкли к хорошему. Для понимания: это первый такой масштабный в стране проект – у нас более 180 объектов.
– За сколько лет отбились CAPEX?
– Они еще не отбились. Мы инвестировали более 1,2 млрд рублей в проект за счет других бизнесов. Возьми мы кредит, точно бы не вывезли. Помните, в ковид НТО разрешили продлить договор аренды земли без торгов на 5 лет? Мы под это постановление МИШУСТИНА не попали, потому что у нас не НТО, а ТОК. С трудом сейчас представляю себе Омск без теплых остановок. Тюмень активно интересуется ими у меня лично, Казахстан просит поделиться опытом. В Новосибирске четыре конкурса прошло на установку ТОКов – ни одной заявки. В Тюмени тоже. Все же экономику считают. Гораздо выгоднее поставить на территории третьих лиц киоск, который стоит без благоустройства, без интернета, без мойки, сдать его фруктовикам или сигаретчикам, которые сами будут все и мыть, и убирать, платить аренду. Чем вот такое хозяйство… У нас целый автопарк автомобилей, много уборщиков, диспетчерская служба, работающая в режиме 24/7, самое большое количество камер – по восемь на каждом объекте – к нам даже подключился «Безопасный город». Единственное, очень неприятно, как наши жители к этому относятся. В межсезонье бывают недели, когда каждый день вандалы громят остановки. Но 99% нарушителей мы ловим – камеры же ведь.
– Как вы минимизируете убытки от бизнеса кинотеатра «Первомайский»?
– За счет использования дополнительных площадей – детских игровых зон, фудкорта.
Ранее репортаж был доступен только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 15 апреля 2026 года.
Фото © Максим КАРМАЕВ
