Издательство «Эксмо» выпустило в свет книгу «Совсем другая история… Автобиография Леонида Каневского» (М.; 2026 год; 224 стр.; тираж 7000 экз.; 16+).
Практически любой российский телезритель знает коронную фразу Леонида КАНЕВСКОГО «Но это уже совсем другая история...». За свою 65-летнюю карьеру Леонид Семенович рассказал множество историй (и как ведущий, и как артист). Но одна пока еще так и не была рассказана – история его жизни. В своей книге КАНЕВСКИЙ расскажет о детстве в послевоенной Москве, о бурной юности в театральных кулуарах и о триумфах на сцене и экране. Здесь же читатель познакомится с шутливыми комментариями родных и близких артиста. Почти сотня фотографий из семейного архива сделают повествование и оригинальным, и узнаваемым. Как подчеркивают издатели, это мемуары счастливого человека, для которого и сцена, и дом всегда оставались местом силы и радости.
В 50-х годах прошлого века родители пошили семнадцатилетнему Лене коверкотовый костюм, после чего он смело отправился в Москву учиться на актера.
«Читал я все тот же монолог Городничего, плюс остросоциальное, как сегодня бы сказали, стихотворение Пушкина «Клеветникам»: «О чем шумите вы, народные витии, зачем анафемой грозите вы России?», и басню Крылова «Тришкин кафтан» – выбрал короткую, чтобы долго не учить».
Леонида благополучно приняли в Щукинское училище, и началась новая жизнь.
«Сообщение о том, что я поступил в Щукинское училище, родители приняли как данность. Мама радовалась, что моя мечта сбылась, папа был настроен более скептически: до последнего момента он не терял надежды, что я пойду по его стопам – овощи-фрукты, сады-огороды. Только когда папин друг, живущий в Москве, попал на какой-то из моих показов в училище и стал нахваливать увиденное, отец начал понемножку мною гордиться. Открытка с моим портретом, которую я отправил родителям. Надпись: «Здравствуйте! Это – я, ваш сын!»
Единственным, против чего мама категорически возражала, было жилье: «Общежитие? Ни за что! Будем снимать». Она поселила меня в огромной коммунальной квартире на Гоголевском бульваре – увидела на столбе объявление «сдается угол». Эти слова означали, что предлагается жить вместе с хозяином, буквально – в одном из углов его комнаты. Так и произошло. Комната моей хозяйки, строгой курящей дамы по имени Антонина Брониславовна, была вытянута в длину. При входе у стены громоздился продавленный матерчатый диван, дальше – стол и небольшой буфет, а за ними – занавеска, отделяющая дальний угол: кровать, тумбочка и стул. Там я и поселился. Хозяйка меня опекала – женщина одинокая, она относилась ко мне как к сыну».
