"Я доказал, что не виноват в банкротстве БКК"

13 августа 2004 года Центральный районный суд принял определение прекратить производство по делу по иску прокурора Омской области в интересах ИМНС по Октябрьскому АО г.Омска к ЩЕЛГАВИНУ Владимиру Петровичу о взыскании страховых взносов в государственные внебюджетные фонды. Суд принял окончательное решение об отсутствии в моих действиях состава преступления и полностью реабилитировал меня как руководителя.

Почему я решил объявить о факте своей полной реабилитации в «КВ»? Дело в том, что весной 2002 года по материалам приговора Центрального райсуда от 15 марта 2002 года в «КВ» появилась публикация «Довел комбинат до цугундера», в которой сообщалось, что суд приговорил меня к 3,5 года лишения свободы условно с лишением права заниматься деятельностью, связанной с выполнением управленческих функций в коммерческих и общественных организациях, на три года. В результате той публикации я потерял работу — меня уволили с должности заместителя директора МУПЭП «Омскэлектро» по экономике.

25 апреля 2002 года коллегия Омского областного суда отменила приговор Центрального райсуда по моей кассационной жалобе в части лишения права занимать руководящие должности. Президиум областного суда 13 августа 2002 года сократил решение райсуда до двух лет условного лишения свободы, а в части гражданского иска ИМНС по Октябрьскому АО, по которому с меня присудили взыскать 1 млн 38 тысяч рублей, направил на новое судебное разбирательство в Центральный райсуд.

18 марта 2003 года Центральный райсуд принимает решение о взыскании страховых взносов не с меня, а с булочно-кондитерского комбината (БКК), однако судебная коллегия облсуда 26 ноября 2003 года отменяет это решение и направляет дело на новое рассмотрение. Между тем 8 декабря 2003 года были внесены изменения в УК РФ, исключившие из статьи 198 совершение деяния иным способом.

Поскольку уголовный закон, устраняющий преступность деяния, имеет обратную силу, а меня обвиняли как раз в ином способе уклонения от уплаты страховых взносов во внебюджетные фонды, 8 апреля 2004 года Центральный райсуд выносит постановление об освобождении меня от наказания по приговору от 15 марта 2002 года. 6 июля 2004 года президиум облсуда отменил определение судебной коллегии от 26 ноября 2003 года. А Центральный райсуд 13 августа 2004 года ставит точку в этом затянувшемся судебном разбирательстве и освобождает меня от уплаты задолженности по страховым взносам.

Казалось бы, хэппи-энд, мне удалось восстановить свои честь и достоинство, но кто вернет безвозвратно потерянное время и здоровье? Следствие по БКК начато налоговой полицией в ноябре 2000-го. Я не знаю, почему сочли нужным показательно наказать именно меня, хотя по налоговым долгам банкротились сотни омских предприятий. Может быть, кому-то показалось, что, работая в качестве ИП, ЩЕЛГАВИН использовал служебное положение в корыстных целях?

На моем примере правосудие как бы пальчиком погрозило всем директорам: мол, смотрите, что бывает, когда налоги и взносы в госфонды не платишь. При этом экономических выкладок, доказывающих мою вину, никто не смог представить. Мою просьбу провести экономико-бухгалтерскую экспертизу деятельности БКК суд проигнорировал. Но с фактами и аргументами я доказал, что не виноват в банкротстве БКК.

В этом году БКК исполнилось 80 лет, в последние советские годы комбинат толком не ремонтировался. К 2000 году износ активной части фондов достиг 90%, зданий и сооружений — 75-80%, в результате себестоимость выпускаемой продукции была выше среднерыночной. Я был вице-президентом Омской ассоциации предприятий пищевой и перерабатывающей промышленности, поэтому знал, как и где в отрасли складывалась ситуация.

Без дополнительных инвестиций банкротство БКК было неминуемо, как экономист я это понимал и пытался найти выход из тупика. 8 ноября 2000 года БКК заключил договор на поставку новой технологической линии стоимостью 710 тысяч долларов, но у комбината не хватило ликвидного имущества для залога. Я обращался в областную администрацию с просьбой помочь оформить залог, тогдашний первый вице-губернатор Андрей ГОЛУШКО сначала пообещал помочь, но в конце концов отказал.

Сейчас эта линия вполне успешно работает на Омской макаронной фабрике. А площади БКК, выкупленные в ходе банкротства, почти не используются новыми владельцами. У БКК не было ничего ценного, кроме месторасположения его производственных помещений. В мою бытность генеральным директором ко мне неоднократно обращались с предложением сдать в аренду здание БКК на улице Бударина-Либкнехта, но это сделать было невозможно, потому что оно находилось в федеральной собственности как памятник архитектуры. Кстати, новые владельцы тоже почему-то никак его не используют.

У меня как у руководителя душа болела, что предприятие никому не нужно. Я пытался с потрохами отдаться какой-нибудь крупной омской фирме, но никто не захотел вешать себе на шею убыточный комбинат, в который нужно было вкладывать много при нескорой отдаче. Можно, конечно, было пойти по пути самобанкротства, но моя цель была спасти предприятие, сохранить 200 рабочих мест.

А в результате меня обвинили в развале БКК да еще и осудили за то, чего я не совершал. Подтверждением моей невиновности служит решение арбитражного суда, признавшего, что преднамеренного банкротства на БКК не было. В суде общей юрисдикции мне тоже удалось доказать свою невиновность.

У меня еще немало сил, хотелось бы принести пользу родному городу, однако я не имею такой возможности в результате всей этой истории.

Суд признал меня невиновным, но кто компенсирует мне потерю чести и достоинства в результате ошибочных судебных решений? Я хочу через публикацию в «КВ» восстановить свою деловую репутацию и надеюсь, что омскому бизнесу все же нужны такие экономисты и управленцы, как я, Владимир ЦЕЛГОВИН, пусть и изрядно потрепанный в судебных баталиях, но победивший в борьбе за свое доброе имя.

Уважаемые коллеги, никто не застрахован от подобных ситуаций, об этом надо помнить при существующем законодательстве о банкротстве, судебной системе и сложившейся экономической ситуации в России.

Владимир ЩЕЛГАВИН