«Если кто-то скажет: дайте денежку и я принесу две денежки, я этому человеку буду первый союзник».
На кухонных посиделках в «Коммерческих Вестях» в очередной раз побывал заместитель председателя областного правительства, министр финансов региона Вадим ЧЕЧЕНКО. Вадим Александрович подробно ответил на вопросы редакции о том, как обстоят дела в бюджетной системе региона, в том числе на фоне других субъектов РФ. Разговор записала Карина РЕГЕР.
– На посиделках в 2023 году вы говорили, что в Омской области из всего объема собираемых налогов остается 37,4%. При этом посмотрел последний отчет Счетной палаты РФ, и из него выясняется, что в Омской области остается налогов 58,5%. Неужели ситуация так кардинально изменилась?
– Не изменилась. Это давняя история. Счетная палата использует форму налоговой отчетности 1-НМ, по этой форме отчетности акцизы на нефтепродукты отнесены к региональным налогам. А на самом деле он же не остается у нас в регионе, а поступает на единый счет и распределяется по нормативу между всеми субъектами РФ. И если у нас в регионе порядка 100 млрд этих акцизов собирается, то поступает в бюджет всего лишь порядка 10 млрд, а остальное уходит в другие регионы. Доля доходов, которые остаются в бюджете Омской области, год от года разная, колеблется от 35% до 42–43%. Понятно, что есть регионы, такие, как ЯНАО, ХМАО, в которых остается и меньше, процентов 10%, но при этом хватает на исполнение полномочий.
– В итоге, если у Омской области после перераспределения недостаточно средств для исполнения полномочий, это отражается на бюджетной обеспеченности и, соответственно, на дотации на выравнивание?
– Да, дотацию на выравнивание стараются по регионам распределить так, чтобы дифференциацию сократить. Но сам объем этой дотации, который Федерация выделяет на регионы, за последние 10–15 лет мало изменился, и в этих условиях качественно изменить ситуацию с выравниванием бюджетной обеспеченности сложно. Мы понимаем, что полностью выровнять регионы между собой не получится, но не должно быть так, что регионы, которые отдают больше, чем оставляют у себя, потом не могут собственные обязательства в необходимом объеме обеспечить. И в 2024 году эту нашу позицию Федерация учла, и к нам, как и к некоторым другим регионам, оказавшимся в такой ситуации, в 2024 году был применен дополнительный коэффициент, и рост дотации на выравнивание для Омской области был максимально возможный.
– А сейчас как обстоит дело с этой дотацией?
– В 2025 и 2026 году она со снижением. В ситуации, когда общий объем дотации, распределяемый между регионами, не увеличивается, в плюсе оказываются регионы, которые опережают других по ключевым факторам, применяемым для расчета, а это, помимо налогового потенциала, еще и численность населения.
– В областном бюджете на 2026 год предусмотрен прогноз по НДФЛ на уровне 49 млрд рублей, в то время как на сайте Минфина России в исходных данных налогового потенциала региона сказано, что налоговый потенциал по НДФЛ для Омской области – 68,8 млрд рублей. Почему такая разница?
– На сайте Минфина РФ указана цифра по консолидированному бюджету, то есть вместе с местными бюджетами. 20% от поступлений по НДФЛ по Бюджетному кодексу РФ идет в местные бюджеты обязательно, и мы вправе дополнительными нормативами эту долю увеличивать. В большинстве районов Омской области НДФЛ, собранный на территории, остается в полном объеме, так, в 2025 году полностью остался в 27 районах из 32. В целом поступления по НДФЛ в местные бюджеты в 2026 году прогнозируются в объеме 22,1 млрд рублей, включая город Омск.
– Как у региона обстоят дела с ростом налогооблагаемой базы в сравнении с другими субъектами РФ?
– Динамика по сравнению со средней в СФО и средней по России у нас, к сожалению, в последние годы отстает, хоть и остается положительной. Для примера, в 2022 году у нас объем налоговых и неналоговых доходов областного бюджета был на 12 млрд больше, чем у Алтайского края, в 2025 году – уже на 10 млрд меньше.
– Сразу возникает вопрос: почему?
– Во-первых, структура экономики. Возьмем налог на прибыль – налог, определяющий самодостаточность регионов. В структуре налога на прибыль, поступающего в бюджет Омской области, всегда значительную долю – до 50% занимала обрабатывающая сфера. За последние два года ее доля в общем объеме поступлений налога на прибыль упала до 25%. И если в хорошие времена большая доля обрабатывающей промышленности в общем объеме поступлений – благоприятный фактор, который дает возможность привлечения значительных дополнительных доходов, то когда наступает кризис, такие регионы, как Кемеровская область, Иркутская, существенно падают. Красноярский край тоже зависит от обработки, но там широкий спектр добывающей промышленности.
Во-вторых, надо понимать, что эффект от роста экономики всегда отложенный, он отражается на бюджете через 7–10 лет. Есть мнение, что на каком-то этапе у нашего региона было в этом отставание от соседей и сейчас мы получаем то, что наработали ранее. Но уверен, то, что делается в последние годы, а глава региона огромное внимание уделяет инвестициям, ситуацию, безусловно, поправит.
– Кто сейчас в Омской области крупнейшие налогоплательщики?
– Даже если брать по консолидации, это «АБ ИнБев Эфес». В областном бюджете поступления от этого налогоплательщика составляют до 10%. И это объяснимо, акциз на пиво – единственный акциз, который полностью остается в регионе.
– Предприятие при этом получает льготы.
– У них есть льгота по налогу на имущество, но сумма наших выпадающих в сравнении с их платежами там мизерная. Плюс регион поддерживает отрасль производства ячменя, от чего предприятие получает косвенный эффект, имея возможность производить в регионе солод и благодаря этому сохраняя в регионе объемы производства пива. Кроме того, за счет своего безалкогольного производства и запущенной солодовни завод в последние годы увеличил существенно и платежи по налогу на прибыль, и по нему он входит уже сейчас если не в десятку крупнейших плательщиков, то в двадцатку уж точно.
– Наверное, многое зависит еще и от того, отдельное юрлицо у предприятия или филиал.
– Филиальная система гораздо понятнее и проще с точки зрения получения налога на прибыль. Гораздо сложнее, когда формально предприятия одного холдинга между собой не связаны, когда это отдельные юридические лица, там налог на прибыль гораздо сложнее прогнозировать. В Сбербанке, например, с его филиальной системой принцип распределения налога на прибыль настолько прозрачен, что у нас никогда вопросов не возникало, от численности работников все рассчитывается. А когда разные юрлица, они выстраивают между собой отношения, как им выгодно, что может потом сказываться на распределении налога на прибыль между регионами присутствия.
– Кто еще в числе крупнейших, кроме пивоваренного завода?
– Обработка, конечно, просела в последние годы, особенно экспортно ориентированные предприятия, такие, как «Полиом», «Титан», финансовый результат у них ухудшился по объективным причинам. В целом с общей просадкой по обработке нам помогает справиться банковская отрасль, которая существенно выросла за последние пару лет. В тройке крупнейших плательщиков – Сбербанк, ОТП Банк, Райффайзенбанк.
– Райффайзенбанк? Удивительно, не сказать, что он сильно представлен в Омской области.
– Он, по-моему, до сегодняшнего дня не находится под санкциями, работает с зарубежными переводами, соответственно, на этом рынке его сегмент вырос.
– Как обстоят дела с финансированием таких крупных проектов, как Северный обход и аэропорт?
– С финансами там все стабильно, Федерация выделила средства на оба этих проекта на условиях, которые для Омской области приемлемы. Конечно, с учетом масштаба этих объектов, тот объем средств, которые будет вкладывать регион, значителен для нас, но по сравнению с теми объемами, которые взяли на себя Федерация и инвесторы, это немного. Плюс финансирование не растянуто по времени, что минимизирует риски удорожания. На Северный обход в областном бюджете на 2026–2028 годы предусмотрено почти 30 млрд рублей, на аэропорт «Омск – Федоровка» в 2026–2027 годах – 13,7 млрд рублей. Это не считая внебюджетных средств.
Кроме того, проекты сбалансированы и по условиям взаимодействия с инвесторами. К той же «Омск-Федоровке» регион подступался ведь неоднократно, и те условия, которые ранее предлагали инвесторы, были для региона высокорисковыми по достижению показателей, и это становилось препятствием. И я, если честно, не ожидал, что по этим проектам, а оба они реализуются по концессии, в итоге будут найдены такие решения, когда адекватно распределены риски в соглашениях, и на регион они в минимальном объеме ложатся.
Два этих фактора – деньги и адекватные условия в соглашениях – сделали оба проекта реальными. Мы, как областной финорган, всегда внимательно анализируем такие затратные проекты, но здесь, я считаю, финансовая модель получилась здоровая.
– А насколько, на ваш взгляд, реален проект моста через Омь, реализация которого тоже рассматривалась через концессию?
– Этот проект не предусматривает бюджетных средств, поэтому финансовую модель я не видел, и в какой он стадии, не знаю. Как обыватель могу сказать, что если бы там была дорога, у жителей нашего областного центра была бы и заинтересованность ее использовать. Вместе с тем, когда Северный обход будет построен, значимость этого проекта, на мой взгляд, снизится.
– Статистика говорит, что в Омской области ежегодно растут зарплаты, а отражается ли это на бюджете?
– НДФЛ остается самым крупным источником поступлений в областной бюджет. Конечно, рост зарплат отражается на бюджете, мы это почувствовали с 2022 года, когда пошел рост зарплат в оборонной промышленности. Динамика по НДФЛ двузначная в целом по стране на протяжении последних лет, по 15–20%, в отдельных регионах и до 30% доходила. Более того, снижение динамики по налогу на прибыль как раз в целом скомпенсировано ростом по НДФЛ.
– А по отраслям вы его не анализировали? Считается, что в оборонке уже рост зарплат замедлился.
– Рост заработной платы в оборонке прямо завязан на госзаказ, который в свою очередь напрямую зависит от федерального бюджета. Если у федерального бюджета возникает необходимость оптимизировать расходы, то это повлияет в конечном счете и на поступления по НДФЛ от отрасли. Рост зарплат в бизнесе тоже замедляется, ведь чтобы повышать зарплату, нужен высокий финансовый результат, а по поступлениям налога на прибыль мы видим, что финансовые результаты ухудшились. Так что положительной динамика по НДФЛ останется, но темпы роста, конечно, будут ниже.
– Цель налоговой реформы – увеличить наполняемость бюджетов. Но нередко звучит мнение, что результат будет противоположным. Одни юрлица и ИП не выдержат налогового бремени и закроются, а другие начнут скрывать свои реальные доходы. А какой прогноз дадите вы? Как налоговая реформа скажется на бюджете Омской области?
– При увеличении налоговой нагрузки на налогоплательщика риски того, что собираемость уменьшится, всегда есть. Прямым счетом, я думаю, Федерация и не ждет, но в минус федеральный бюджет точно не уйдет. Напоминаю, что все поступления от той дополнительной нагрузки, которая ложится сейчас на плательщиков, в полном объеме пойдет в федеральный бюджет. А на областном бюджете как раз, как мы ожидаем, могут сказаться негативные факторы, связанные с увеличением нагрузки, и прежде всего это может коснуться поступлений по налогу на прибыль и упрощенке.
– Что, кстати, с льготами по упрощенке сейчас?
– Федерация сейчас ведет разговор о том, чтобы коридор для установления льгот по УСН сузить, потому что отдельные регионы демпингуют, обнуляют платежи, и год начинается с миграции налогоплательщиков по стране. Год назад в Омской области были пересмотрены льготы по УСН, уменьшен был их объем, льготы сохранили там, где сочли их эффективными. Два года мы их не меняем, а к осени 2026 года будем оценивать ситуацию и принимать какие-то решения на следующий год.
– В отношении областного бюджета на 2026 год, в том числе в региональном парламенте, постоянно звучит, что бюджет очень сложный. В чем это выражается? Ведь динамика и по доходам, и по расходам положительная. Что просело, что урезано?
– Доходная часть растет, но при этом обязательства по расходам растут быстрее, и это прежде всего зарплата и меры социальной поддержки, объемы которой в последние годы существенно выросли по понятным причинам.
Если возникают сложности с балансировкой расходных обязательств, страдают в первую очередь те расходы, которые не относятся к первоочередным. Первоочередные – это социальные обязательства и те, которые прямо прописаны в законодательстве, например дорожный фонд. А в остальном мы концентрируемся на софинансировании мероприятий, на которые поступают федеральные деньги, а сокращать приходится наши собственные программы, в том числе, к примеру, по поддержке сельского хозяйства, где пришлось сократить финансирование некоторых мероприятий.
– Или инициативное бюджетирование, на которое в 2024 году был предусмотрен 1 млрд рублей.
– Да, в этом году на инициативные проекты предусмотрено 116 млн рублей. В 2024 году хорошо область встряхнули, не все муниципалитеты до этого одинаково активны участвовали в этой программе. А когда финансирование было увеличено, это дало эффект, и даже сейчас, несмотря на значительное сокращение средств, поступает так много заявок, что из 4–5 проектов финансируется один. Конечно, при улучшении ситуации финансирование программы будет увеличено, так как направление очень эффективное и дает возможность людям даже в небольших населенных пунктах реализовать свои идеи по обустройству территории.
– Как-то изменились межбюджетные отношения в связи с преобразованием районов в округа?
– В целом совокупный объем нецелевой поддержки муниципалитетов – а это дотация на выравнивание, дотация на сбалансированность и субвенции на предоставление дотаций поселениям – не уменьшается. Здесь больше технические изменения, проще доводить деньги. Дополнительный уровень бюджетной системы оправдывает себя только в том случае, если объем налогов, собираемых в этом поселении хоть сколько-нибудь значим, а не когда в поселении собирается столько налогов, что их не хватает даже на содержание администрации. На мой взгляд, с точки зрения функционирования финансовой системы преобразование себя оправдает. Да, на финансовую экономию мы не рассчитываем. Даже если где-то по общей численности произойдет оптимизация, правильно будет направить средства на зарплату сотрудников на местах.
– В последние годы много средств ушло из резервного фонда региона на ликвидацию последствий стихийных бедствий. Хватит ли средств в резервном фонде в этом году, если что-то случится? Те же коммунальные сети у нас не молодеют.
– Большой объем резервного фонда в позапрошлом году понадобился не из-за старых сетей, а из-за подтопления, до этого были еще пожары. Объективно в таких ситуациях резервный фонд не может быть 100–200 млн рублей, как бывает в обычные годы. Рекомендация Минфина РФ, которую мы учитываем: резервы должны быть всегда на случай каких-то непредвиденных обстоятельств или ЧС. Если беда случилась, конечно, мы фонд пополняем в течение года. Так, резервный фонд в 2024 году в итоге составил около миллиарда рублей и был прямо пропорционален объему непредвиденных расходов. Резервный фонд на 2026 год составляет пока 69 млн рублей.
– Как складываются взаимоотношения с Омском? В прежние годы, помните, считалось, что город страдает от отсутствия средств, невнимания, от того, что область его обделяет… В каком объеме крупнейший муниципалитет получает дотации, субсидии?
– У нас прекрасные взаимоотношения с городом. Если страдаем, то вместе. Дотации город получает редко, так как у него уровень бюджетной обеспеченности гораздо выше, чем у других муниципалитетов. Поэтому когда осуществляется выравнивание, мы как раз возможности других муниципалитетов подтягиваем к возможностям города Омска своими дотациями. Понятно, что на исполнение существующих полномочий и городу, и нам денег нужно больше, чем есть сейчас. Целевые средства Омск получает и по линии дорожного фонда, и на крупные инфраструктурные объекты. Два моста за короткий промежуток времени ремонтируются в городе, вспомните, когда такое было, чтобы капитальный ремонт с миллиардными вложениям проводился на таких крупных объектах подряд. Кроме того, многое регион делает на территории муниципалитета в рамках своих полномочий, не передавая трансферты городу. Например, инфекционный стационар строится, это полномочия субъекта, но пользоваться этим объектом будут омичи. Конечно, нужно больше, это объективно, никто с этим не спорит. Что город обделяют, такого я давно уже не слышал, по-моему, найден общий язык, есть понимание со стороны муниципалитета, что мы в одной лодке находимся, и хоть и сложная ситуация, но меньше негатива и упреков, чем прежде, и это хорошо характеризует организацию работы.
– Олег СМОЛИН рассказал о встрече с министром здравоохранения РФ МУРАШКО и, в частности, сообщил, что в связи с возвратом аванса на строительство детского инфекционного стационара Омская область обращалась в Минфин РФ, с тем чтобы 360 млн рублей были сохранены в бюджете региона, но понимания не нашла. Что имеется в виду?
– По инфекционной больнице был подрядчик, который получил аванс, средства находились на казначейском счете, но у подрядчика возникли определенные трудности и он не смог выполнить обязательства. По федеральному алгоритму средства, которые не были освоены в предыдущем году в силу обстоятельств, но были законтрактованы, уходят в доход федерального бюджета, а у региона появляется право заявиться на то, чтобы их получить обратно в рамках исполнения контракта, и 99,9%, что после этой процедуры средства будут возвращены. Но беда в том, что эти 360 млн рублей – деньги не 2024 года, а дебиторская задолженность прошлых лет. И эти деньги ушли в резервный фонд, по вышеописанному алгоритму они не могут быть возвращены. Нужно отдельное решение. Учитывая, как Виталий Павлович активно взаимодействует с Федерацией, шансы вернуть деньги есть.
– В чем смысл казначейского сопровождения строительных контрактов? Наверное, строителям сегодня уже труднее получить банковские гарантии?
– Когда казначейское сопровождение только запускали, все старались получить банковскую гарантию, чтобы его избежать. Действительно, при казначейском сопровождении появляются дополнительные технические процедуры, которые требуют времени, особенно если нет опыта. Когда система заработала и участники ее протестировали, они поняли, что ничего чрезмерно сложного и нет, просто надо вовремя все делать. Там один ключевой принцип: ты можешь деньги из бюджета забрать, только если ты подтвердил, что фактические расходы произведены. Купил материалы, показал счет-фактуру – деньги пошли в банк, выполнил работы, предъявил подписанную КС-2 – деньги пошли в банк. И потом у нас уже стали появляться случаи, когда подрядчики стали приходить и говорить: давайте мы не пойдем по банковской гарантии, а лучше пойдем по казначейскому.
– С пятилетними облигациями Омская область закончила историю? Насколько понял, очень удачное размещение получилось, под небольшой процент.
– Да, в 2025 году мы погасили оставшиеся 3,5 млрд рублей. Ставка доходности составляла 6,45% годовых, и мы в последний год, особенно когда ключевая ставка выросла и стоимость заимствований в банках доходила до 23–24% годовых, по облигациям были ближе к бюджетным кредитам, чем к коммерческим. Облигации хороши двумя моментами. Ставка, как правило, немного ниже, чем в коммерческих банках. Второе – участвуют в кредитовании региона в этом случае не только банки, но и управляющие компании, физические лица, и спектр заемщиков становится шире. Были у нас ситуации и в 2010-х годах, и уже не так давно, в 2020-х, когда банки неохотно шли на кредитование регионов, и их приходилось буквально уговаривать. С облигациями уверенность в том, что придут заемщики, гораздо выше. При этом у облигаций есть важный недостаток – низкая ликвидность. У нас облигации были с фиксированной ставкой, и это нам сыграло в плюс, так как их доходность не выросла с ростом ключевой ставки. С такой ключевой ставкой, как сейчас, если и идти в облигации, то только на условиях плавающей ставки. Но даже при этом они остаются низколиквидным инструментом. Их выкупить с рынка очень непросто, сразу их номинал резко возрастает, и регион вынужден нести дополнительные расходы. А ведь есть практика, когда Федерация решает регионы поддержать бюджетными кредитами. Наиболее сложная ситуация оказалась в Хакасии, когда им кредит бюджетный дали, они на него посмотрели и обратно вернули, потому что не смогли облигации с рынка выкупить. Учитывая все эти особенности, мы к использованию облигаций подходим осторожно, привлекая через них от 5 до 10 млрд рублей, больше не набираем, чтобы ликвидность кредитного портфеля сохранялась.
– Правительству предоставлено право списать в 2026–2030 годах две трети задолженности субъектов РФ по бюджетным кредитам, сложившейся по состоянию на 1 марта 2024 года. Что у нас с этим? Есть что списывать? Если да, понятно ли, куда пойдет?
– У нас под списание попадает 27,5 млрд рублей, из них мы в 2025 году списали 9,4 млрд рублей, подтвердив произведенные расходы по установленным направлениям на эту сумму. В этом году спишем еще около 5 млрд, и останется у нас порядка 13 млрд. И эти оставшиеся 13 млрд мы должны будем подтвердить расходами, осуществленными в сфере ЖКХ. По прошлому году у нас таких расходов было порядка 700 млн рублей, из них 200 млн мы уже предъявили к списанию, еще 500 заявим в текущем году.
– На что эти деньги пойдут, на сети? На субсидии юрлицам в целях модернизации сетей могут быть направлены?
– Да, они могут быть направлены в сферу ЖКХ в форме субсидий юрлицам. Главное – деньги найти. Конечно, к первоочередным расходам по методике эти расходы не относятся. Но это не значит, что они не значимые, и в планах правительства они, безусловно, в приоритете, но после социальных обязательств.
– В том же отчете Счетной палаты Омская область входит в десятку регионов с самыми большими расходами на обслуживание госдолга в 2025 году. Какая сейчас у областного бюджета долговая нагрузка?
– Расходы на обслуживание госдолга в 2025 году составили 2,1 млрд рублей, существенный рост, обусловленный в первую очередь действовавшей ключевой ставкой, в 2024 году они составляли около 1 млрд рублей, еще годом ранее – менее 500 млн рублей. Долговую нагрузку при этом удалось существенно снизить за счет списания бюджетных кредитов, если год назад она была 68,3%, то на 1 января 2026 года стала 57,1%.
Самое главное, что у нас соблюдены все обязательства, взятые в рамках соглашений с Федерацией. В 2024 году у нас по стране 4 региона по показателю рыночной долговой нагрузки перевалили за 25%, сейчас таких регионов уже 9.
– С недавнего времени у регионов появилась возможность зарабатывать с помощью размещения временно свободных средств на едином казначейском счете, но, как сообщало РА «Эксперт», Омская область на этом очень мало зарабатывает, в сравнении с рядом других регионов. Почему?
– Зарабатывают те, у кого остатки большие. Федеральное казначейство временно размещает где-то средства, находящиеся на остатках, и делится с регионами доходами. У нас тактика такая, что мы любые свободные средства направляем на погашение коммерческих кредитов, и среднедневные остатки у нас минимальны. Регионы, у которых вообще нет коммерческих заимствований, все остатки формируют на счетах и, конечно, неплохо зарабатывают на этом, например, Алтайский край получил, если не ошибаюсь, по 2024 году порядка 6–7 млрд рублей.
– В Новосибирской области примерно 200 тыс. человек, по оценке министра финансов региона Виталия ГОЛУБЕНКО, сознательно избегают официального трудоустройства. По оценке Минфина области, ежегодные недоплаты в фонд ОМС из-за них составляют около 3,5 млрд рублей. Есть ли данные по Омской области?
– Порядок цифр тот же примерно, тоже под 200 тыс., думаю. Конечно, это важная проблема, она и на уровне Федерации сейчас обсуждается, и это тоже издержки теневой экономики, когда люди на самом деле работают, но неофициально. И расходы несем дополнительные на взносы в фонд ОМС на эту категорию, и по НДФЛ бюджет теряет значительные суммы.
– Увеличение МРОТ с начала года как-то на бюджете сказалось, или пока не почувствовали?
– На расходах мы это, конечно, уже почувствовали, предусмотрели резерв на 2026 год. Дополнительные расходы из-за увеличения МРОТ составят порядка 4–5 млрд рублей, по нашим оценкам.
– Чем могла бы Омская область привлечь инвесторов, на ваш вгляд, как финансиста? Кроме льгот.
– Запишите: бытующее мнение о том, что областной Минфин против любых льгот для инвесторов – категорически неправильное. Я против неэффективных льгот, как и против любых других неэффективных расходов. Расходы, которые генерят доходы, для финансистов являются приоритетными, даже если это случится через 10 лет. Если кто-то скажет: дайте денежку, и я принесу две денежки, я этому человеку буду первый союзник. В последнее время работа с инвесторами, на мой взгляд, максимально систематизирована, важные решения принимаются через инвестиционный совет, который губернатор возглавляет, и глава региона огромное внимание этому уделяет. Эффект регион обязательно увидит от этой работы. Конечно, и льготы нужны инвесторам, и в разумном объеме мы их готовы предоставлять, на серьезный проект они могут достигать и пяти лет. Взять хотя бы «Полиом», вот реальный эффект, производство, созданное при поддержке региона с нуля, и уже находится в числе крупнейших налогоплательщиков. Есть и другие моменты, это инфраструктура, это земля, и льготы, как правило, уже вторичное значение имеют, идут в довесок. Самое главное – внимание к инвестору, ели оно есть, остальное получится. А понимание того, что инвестиции региону нужны, оно есть сегодня и в областном правительстве, и в администрации города.
– Какие-то новации из опыта других регионов приходилось внедрять?
– Централизованную бухгалтерию мы в свое время внедрили, задействовав опыт Вологодской области. Со Ставропольем интересно сложилось: в 2011–2012 годах они к нам приезжали изучать опыт внедрения единого программного продукта в бюджетной системе, и буквально недавно мы к ним ездили изучать опыт в части взаимодействия с муниципалитетами, того, как они учитывают особенности муниципалитетов при расчете дотации на выравнивание, и осуществляют контроль за формированием фонда оплаты труда и другими расходами муниципалитетов, и сейчас тоже аналогичные механизмы внедряем.
– Кто, по вашему мнению, повлиял на ваше становление как финансиста, как управленца? Кого бы вы могли назвать своими учителями?
– Все руководители, с которыми я работал, очень достойные люди, которые многому меня научили. И в казначействе, и в Минфине я работал с Ритой Францевной ФОМИНОЙ, это большой профессионал и удивительный человек, который заслуживает огромного уважения, преодолел многие непростые обстоятельства в своей судьбе. Работал я и под руководством Галины Николаевны СЕРДЮКОВОЙ, очень порядочный человек, и много мне самостоятельности предоставляла, за что я ей крайне признателен. С тремя губернаторами Омской области непосредственно работал и от каждого какие-то полезные вещи почерпнул.
– Спасибо за интересный разговор!
Ранее репортаж был доступен только в печатной версии газеты «Коммерческие вести» от 11 февраля 2026 года.
Фото © Максим КАРМАЕВ
