Самым загадочным кандидатом в мэры Омска стал высокопоставленный сотрудник Федерального агентства по делам Содружества Независимых Государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству (Россотрудничество) Игорь РЫБАКОВ,
взявший до 19 апреля кратковременный отпуск, чтобы между двумя командировками в США посетить Омск, пройдя всю процедуру регистрации и заслушивания комиссией по отбору кандидатов. Зачем высокооплачиваемому московскому госсужащему мэрство Омска? На эти и другие вопросы обозревателя «Коммерческих вестей» Рудольфа СИКОРСКОГО ответил сам Игорь Михайлович.
– Вы родом из Омска. Где жили?
– Я родился 20 октября 1971 года в Омске. Родители работали на агрегатном заводе. Мы жили рядом с заводом в 17-метровой комнатушке на Совхозной, пока в 1979 годузавод не построил жилой квартал за поселком Козицкого. Мы перебрались туда, в пятиэтажный дом на улице Арсеньева, с тех пор я там и зарегистрирован. Это шесть домов агрегатного завода.
– Так вы в Москве и не регистрировались?
– Да, у меня никакого имущества и никакой регистрации в Москве нет. Учился я в 93-й школе, где тогда директором была Надежда Александровна РАЗЖИВИНА. Далее она возглавила Центральный райсовет, а потом – до КУПРИЯНОВА – была начальником управления образования города Омска. Тогда же я возглавил комитет комсомола школы. Поэтому Центральный райком представлял хорошо. Третьим секретарем райкома комсомола, с которым мы работали, был Игорь ДЕНИСОВ, который впоследствии стал советником у Виктора Филипповича ШРЕЙДЕРА, а в дальнейшем – начальником Главного организационно-кадрового управления Омской области. Тогда же там сидела ВИЖЕВИТОВА.
– После школы куда-то поступали?
– После школы я пошел старшим пионервожатым в школу № 14. Я поступал в Высшее военно-политическое училище в Новосибирске. Поступил. Но приехало 50 кадетов – а у меня была одна четверка по географии – и нам предложили на выбор три вуза: Курганское вертолетное, Новосибирское внутренних войск и третье еще какое-то. Я отказался и вернулся в Омск. К этому времени экзамены на очные отделения вузов были закончены. Пошел на заочное отделение на истфак госуниверситета.
– В каком году?
– В 1989-м. В конце октября того же года был призван в ПВ КГБ СССР. Последний год заканчивал службу на советско-афганской границе в Тахта-Базарском пограничном отряде. Это самый южный отряд Советского Союза – Кушка наша первая комендатура. А призывался из Омска в Магаданский погранотряд. В октябре 1991 года вернулся в Омск и перевелся на очное отделение истфака. РЕМИЗОВ тогда был замдекана. Не скажу, что я сильно учился, потому что в 1992 году начал работать на ТелеОмск: НОСОВЕЦ, МУТОВКИН, НЕМИРОВИЧ-ДАНЧЕНКО, ШАЛАЕВ, из молодых – КУДРЯВСКАЯ, СОРОКОУМОВ и я. У меня была криминальная хроника и новости. В 1993 году начал оформление в органы.
– А НОСОВЕЦ разве не на ГТРК «Иртыш» работал?
– Это не Сергей, а его жена – Лена.
– В декабре 1995-го, будучи на последнем курсе университета, я вышел на службу в ФСБ РФ. В отдел по защите конституционного строя и борьбы с терроризмом– ОЗКС и БТ, который на тот момент возглавлял Игорь Геннадьевич ВАСИЛЬЕВ, а его заместителем был БОНДАРЕВ Игорь Сергеевич. Я изначально курировал линию по выявлению, предупреждению, предотвращению антиконституционной деятельности политических партий и организаций и лиц демократической ориентации. Мы сидели в отдельном здании, которое было в Газетном переулке за «Туристом»». У нас был небольшой и очень дружный отдел. Кабинеты не имели дверей. Единственная дверь была там, где располагалась уже тогда созданная группа разведки, которую возглавлял сначала Сергей Викторович ЛОБАНОВ, впоследствии ставший генералом и начальником орг-инспекторского Управления Федеральной таможенной службы, а затем Николай Павлович ПАВЛОВ, ныне возглавляющий службу безопасности Омского НПЗ. В 1997-м я поступил на факультет заочного обучения академии ФСБ.
– А истфак-то окончили?
– Конечно. Еще летом 1996-го, со специализацией «Всеобщая история». В академии я учился с 1997-го по 2000 год, 3 сессии в году по полтора месяца на базовых объектах в Москве. Окончил с красным дипломом по специальности «Юрист», специализация – «оперативная деятельность органов ФСБ». В 1999 году перешел из отдела по борьбе с терроризмом и защите конституционного строя в разведку. В 2001 году у нас несколько раз поменялось руководство в управлении. Предложили мне перейти из разведки в контрразведку. Я отказался. И уволился 27 декабря 2001-го. А через короткий период вышел на работу в ООО СК «Иртыш-КСМ», затем был переведен в ООО «Омскстройматериалы», де-факто это было одно предприятия, – на 1-й кирпичный завод.
– ОЛЬШАНСКИЙ?
– Руководителем был ОЛЬШАНСКИЙ, а исполнительным директором – Слава АВДОШИН. Я стал замдиректора по внешнеэкономической деятельности. Была простая идея – привлечь для работы иностранных граждан, китайских. И я их привлек. Первые сто с лишним человек приехали в 2003 году. Это были профессиональные строители, не овощеводы. Для ОЛЬШАНСКОГО это было слишком много, у него не было таких строительных объемов. Поэтому почти все они работали на стройках у ОРКИША. Тот квартал, кирпичный, который называется «На Малиновского», он был полностью построен этими китайцами. Крановщики только были росийские. Так как я непосредственно работал с китайцами, то вскоре получил хорошее финансовое предложение от них и ушел к ним.
– Это куда?
– ЗАО СП «РосКит» – Россия-Китай. Это четырехэтажное общежитие на 22 Декабря, с известным китайским рынком на Левом берегу и с 18 предприятиями в Омске, в основном овощеводческими. Возглавлял это предприятие Лю Гуй Фэн. Китайцев у нас было несколько тысяч человек. Я работал начальником отдела внешних сношений, фактически защищал интересы китайских граждан на территории Омской области, плюс все официальные документы, связанные с привлечением, разрешением на работу. Все, что касалось взаимоотношений с государством и правоохранительными органами. А у Гуй Фэна был замом АНАТОЛИЙ ВОРОБЬЕВ, который до этого был замом у МИНЖУРЕНКО в полпредстве. И вот ВОРОБЬЕВ уехал в Сочи. А я в 2005-м ушел на другое строительное предприятие – называлось оно «Магма-стройсервис». Это был один из постоянных субподрядчиков 4-го строительного треста, возглавлял которое бывший главврач МСЧ № 10 СЛАВНОВ Николай Андреевич.
– И чем там занимались?
– Тем же самым – привлечение иностранной рабочей силы. Только уже не китайцев, а узбеков. Мы привезли порядка 40 человек. Там короткое время поработал заместителем директора по внешнеэкономической деятельности и правовым вопросам. И Екатеринбург сделал мне предложение стать главой омского филиала страховой компании «УралРос». Там я работал с 2005-го по 2007 года, сначала исполнительным директором, директором. А в апреле 2007 год уехал в Москву. Не сам уехал. У меня был один из партнеров по бизнесу – Эдуард Васильевич БЕЛЯЕВ, бывший директор СКК «Иртыш», ныне проживающий в США. И был у нас омич Евгений КУЗНЕЦОВ, работавший в управлении внутренней политики Администрации Президента, который на тот момент возглавил аппарат Общественной палаты. Там работали омичи. Был Олег КАРЛАГИН, который был главой, по-моему, Нововаршавского района Омской области. Олег ДОЛГОВ, бывший начальник отдела Омского ГИБДД, который с тех пор работает главой Аппарата у КУЧЕРЕНЫ. У нас был такой костяк омский. Я стал советником по правовым вопросам в аппарате Общественной палаты. Начали аудит, но случился некий форс-мажор, и Женя ушел на другую работу, возглавив Центрсоюз России. С ним же перебрался Эдуард БЕЛЯЕВ в качестве статс-секретаря. Я остался в аппарате Общественной палаты. В тот момент помощник Президента России Джахан Реджеповна ПОЛЛЫЕВА создавала Межгосударственный фонд гуманитарного сотрудничества государств – участников СНГ. Меня пригласили начальником отдела по правовым вопросам, протоколу, международному сотрудничеству и информационному обеспечению. Сидели мы сначала за кремлевской стеной в ныне снесенном здании «14 Б», а потом переехали в свою штаб-квартиру в Москве. Единственная цель этого фонда – финансирование проектов в области гуманитарного сотрудничества государств – участников СНГ. Через некоторое время, в связи с неуплатой взносов в бюджет Фонда рядом государств – участников СНГ, нам разрешили числиться не на штатных должностях, а перейти на гражданско-правовые договоры, и я в 2011 году стал поверенным в делах фонда. Фактически с сохранением той же работы. Но был небольшой промежуток между тем, как я ушел с должности в аппарате, и тем, как я пришел поверенным в делах. В этот период я работал за границей, в Вене, возглавлял общество с ограниченной ответственностью «KRAT Alpine Group Projektentwicklung». То есть был директором и соучредителем австрийской организации. Работали мы по дорожной технологии с крупнейшей европейской компанией Poligate Ltd. Там было три учредителя. Второй из них – четырехкратный олимпийский чемпион Александр Иванович ТИХОНОВ. Занимались представлением полимерной технологии строительства и ремонта дорог, разработанной компанией Poligate. Занимается она дорожным строительством – последний проект, который был реализан, – дорога от аэропорта в Ливии. Это новые полимерные технологии. Я на период становления помог с международными договорами и состыковкой наших бизнесменов, которые хотели этим заниматься, с фирмой Poligate. Я работал в этой фирме примерно – год-полтора, потом вышел из учредителей и в 2011 году вернулся в фонд поверенным в делах по приглашению нового исполнительного директора чрезвычайного и полномочного посла Армена Багратовича СМБАТЯНА. Вплоть до 2014 года, когда ушел в Россотрудничество – Федеральное агентство по делам Содружества Независимых Государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству. Это тоже структура, которую создавала Джахан Реджеповна ПОЛЛЫЕВА. Это агентство при МИД, хотя сам МИД узнал о его создании из газет. Агентство с 96 представительствами в 81 стране мира: 72 российскими центрами науки и культуры в 62 странах и 24 представителя в составе посольств в 22 странах, с общей численностью загранаппарата в 600 человек. В 2014 году я вышел в агентство на должность начальника отдела по планированию и согласованию проектов содействия международному развитию.
– Что это такое?
– В апреле 2013 года состоялся Совбез РФ. Было принято решение усилить работу по расширению нашего влияния за рубежом, по содействию международному развитию – это то, что во всем мире называется «официальная помощь развитию» (ОПР) – один из основных инструментов предоставления помощи развивающимся странам, международной политике содействия развитию. ОПР предоставляется в форме грантов, кредитов (займов) и иных трансфертов в денежной или натуральной форме (товаров или услуг) странам-партнерам, определенным в качестве получателей ОПР в списке КСР ОЭСР, и международным многосторонним институтам. Отличительной особенностью ОПР является ее направленность на содействие социально-экономическому развитию развивающихся стран и льготный характер, который характеризуется наличием в помощи грант-элемента в размере не менее 25% (при расчете по фиксированной ставке дисконтирования в 10%). По сути это один из эффективных инструментов внешней политики, которые позволяют стране-донору оказывать помощь стране-реципиенту, как правило, для решения своих внешнеполитических интересов. Это то же самое, что делает американское USAID, немецкая GIZa, турецкая TIKA или израильский «МАШАВ».
к 20 апреля 2014 года по поручению совбеза мы прописали Концепцию государственной политики Российской Федерации в сфере содействия международному развитию – там все подробно расписано. Финансирование планировалось в объеме до 2 млрд долларов ежегодно. Плотно работали с Департаментом международных финансов в Минфине, который курирует Сергей Анатольевичь СТОРЧАК, – это его блок в Минфине. В марте 2015 у нас поменялся руководетель Россотрудничества – приходит Любовь Николаевна ГЛЕБОВА, которя переформатировала агентство. Я к этому времени прошел обучение по разработке проектов СМР по программе развития ООН ( UNDP) на базе МИДа Чехии. У нас было сформировано отдельное подразделение по работе с международными организациями. И с октября 2015 года я являюсь начальником отдела взамодействия с международными организациями.
– Сколько времени вы проводите за границей?
– Процентов 30. Причем это не обязательно служебные командировки. В силу специфики моей нынешней службы это могут быть и частные поездки. В последнее время это, как правило, США – Вашингтон, Нью-Йорк. Сейчас к этому добавился Миннеаполис. На прошлой неделе я прилетел из США в пять часов вечера, а на следующий день уже был в Омске на регистрации кандидатов в мэры. Был в Миннеаполисе неделю, мы подписали впервые за многие годы, соглашение о сотрудничестве на культурном треке с одной из американских организаций. Первое мероприятие будет проводиться в сентябре с бюджетом в сто миллионов долларов. В 2011 – 2013 годах я активно работал по Сирии, участвовал в организации переговоров высших должностных лиц РФ с высшими должностными лицами оппозиции.
– Это в рамках Фонда?
– Скажем так, в рамках моей служебной деятельности, не связанной с Фондом. Очень хорошо знаю этот регион и все ведущие фигуры и минимум раз в две недели на Russia Today освещаю ситуацию там. Плюс в силу специфики моего отдела все мои подчиненные служат в различных странах мира.
– Закономерный вопрос возникает: и зачем вам мэрство в Омске? У вас и так все хорошо.
– Мы все люди служивые. И служим нашему российскому государству. И, скажем так, у этого государства есть определенные интересы. Я омич, родился и вырос в Омске. Как говорят: всему свое время и время всякой вещи под небом… Пришло время собирать камни. Возникло некое решение: почему бы не поучаствовать в выборах с учетом специфической социально– политической внутренней ситуации, сложившейся в данном регионе за последние годы.
– Недавно была публикация «ВОмске», что вы – проект КИРИЕНКО через ГЛЕБОВУ.
– Я не комментирую эти слухи. Сергей Владиленович действительно курирует внутреннюю политику. Там есть профильные департаменты, управления – вы всегда можете им задать вопрос. Что касается Любови Николаевны, – да, они знакомы, долгое время работали вместе: в комсомоле, в Приволжском полпредстве. Но я не уполномочен это комментировать. То, что пишут журналисты, – это их право, а вопросы они могут задать в соответствующие управления Администрации Президента.
– Но вы намекаете, что приехали в Омск в рамках служебной деятельности. Если, как пишет «ВОмске» вы тайный кандидат Кремля, то, насколько я знаю, по вертикали команды вас поддерживать не было (эта публикация выйдет уже после того, как комисия по отбору кандидатов в мэры примет свое решение).
– Команда должна быть дана кому?
– Там сидит комиссия, половину из которой назначил губернатор. Если губернатору не сказали, вот приказ Кремля: мэром должен быть имено этот человек…
– У вас упрощенное представление о том, как работает госмашина и Администрация Президента.
– То есть комиссия должна сама додуматься?
– У вас местечковое понимание, что вот есть территория, где губернатор – царь и бог. Но губернатор – избранное лицо, исполняющее определенную компетенцию. Комиссия де-юре – это общественный орган, она должна быть, по идее независимая и объективно принимать решение. Губернатор свою позицию обозначил 5 апреля. Это была позиция губернатора на тот момент. Отдавать какие-то распоряжения комиссии он де-юре не может. Де-факто – может, конечно. Точно так же давать какие-то команды сверху губернатору де-юре – это не совсем так. Ситуация в стране сильно поменялась, и то, что происходит в регионах, мониторится. Вы же видите, что происходит с губернаторским корпусом, с неким мэрским корпусом, что произошло на днях с одним из кандидатов в мэры. Лично моя официальная позиция – никто не может быть назван виновным до решения суда.
Разве нужны команды, чтобы кто-то позвонил и что-то сказал? Система давно так не работает. Там внимательно смотрят, как органы власти на местах принимают решения. Самое главное – не нарушают ли эти решения закон, не ухудшают ли социально-политическую обстановку в регионе и не ведут ли они к некому социальному взрыву. Вот для примера: как менялась социально-политическая обстановка в городе Омске, мы можем посмотреть на последних выборах, когда Виктор Филиппович ШРЕЙДЕР проиграл по городу коммунистам даже в своем родном Центральном округе, чего никогда не было и не должно было быть. При том, что, при всем моем уважении к КПРФ, мы понимаем, что их электорат стареет, и, соответственно, их проценты должны падать. Но в Омске происходят совсем другие события. Плюс область сотрясают различного рода ситуации в связи с привлечением по 285-й статье целого ряда заместителей председателей правительства, министров и так далее. Есть некие вещи, которые серьезно опустили имидж Омской области на федеральном уровне. Кроме этого, Омск с миллионом населения имеет ключевое значение в стране – не так уж много в России городов-миллионников. При этом предъявлять какие-то претензии к нынешнему мэру, наверное, тоже не совсем правильно – он принял в 2012 году тот бюджет, который достался. К тому времени город уже потерял основные свои активы.
– Но если бы вы стали мэром, вам бы достался тот же бюджет.
– Это и бюджетом сложно назвать. При собственных доходах в 7,8 млрд руб. и при госдолге в 5,2 млрд руб, который требует 720 млн ежегодно на обслуживание, с дефицитом в 780 млн при общах цифрах чуть больше 14 млрд руб. – это некая стагнация, которая ведет к тупику. Говорить, что этот бюджет можно поменять мгновенно, например, решить вопрос, чтобы был изменен норматив отчислений из дорожного фонда региона в пользу административного центра или штрафы от автомобилей поступали не в областной, а в городской бюджет, – от лукавого: законопроектная работа требует длительного времени. По «зеленке» – от года и больше. Без лоббирования это невозможно сделать. Это очень тяжелая кропотливая работа. Бюджет Омска можно оптимизировать, в частности, сокращением крайне раздутого персонала мэрии. Вместо 14 департаментов сделать, например, семь. Это, конечно, не гигантские суммы. Ничего, кроме внебюджетных поступлений, в ближайшее время в Омск привлечь невозможно.
– Что вы имеете в виду?
– Бизнес! В том числе и омский, который уехал отсюда. Который до Виктора Ивановича говорил: мы не будем вкладывать в Омскую область по такой-то и такой-то причине. Потому что поле подконтрольное, закон не работает и так далее. И бизнес зарубежный. Проекты, которые могут его заинтересовать, есть. Аэропорт, который почему-то так и не построен, скоростной трамвай или метро – как хотите, назовите. Но деньги могут дать только под репутацию и под конкретные и понятные вещи. Под внятные проекты.
– Вы говорите об омском бизнесе, который уехал. А зачем им сюда возвращаться? Им и так, наверное, хорошо.
– Известные омичи, которые, скажем так, контролируют около 40% рынка определенных продуктов в городе Москве, они напрямую говорят: это наш родной город, мы там родились и выросли. Они бы с удовольствием вложились в Омск, но вкладываются почему-то в другие регионы. Есть, например, Игорь НАЙВАЛЬТ (Балтийская строительная компания), который построил и восстановил более 100 храмов по стране. Есть компании, которые не только в России, но и на мировом уровне имеют серьезные обороты. Они готовы работать в Омске. Но для этого нужны определенные условия и определенная стабильность. К тому же есть местные бизнесмены, оборот которых сравним с бюджетом Омска. С ними нужно выстраивать диалог. Мне это интересно.
– Но вы так и не ответили, зачем уехавшим возвращаться? Тем более что от мэра зависит только небольшое социально-политическо-экономическое пространство. Есть еще областная власть, правоохранительные органы, другие структуры.
– Они тоже поменялись. Старые времена, которые были лет 15 – 20 назад, ушли. К сожалению, новые времена в Омск так и не пришли. С федеральных органов власти на местах теперь жестко спрашивают по поводу развития регионов. Они в этом заинтересованы. Что касается бизнеса – им нужны прямые отношения, когда мы договорились с вами на берегу и соблюдаем слово. Но если вы хотя бы раз обманете, вам больше никогда доверия не будет. А деньги там есть. У нас фонд развития Омска не может несколько миллионов рублей на памятник БУХГОЛЬЦУ собрать. Насколько я знаю, один из омичей в Алтайском крае построил памятник ШУКШИНУ прекрасный и еще около 15 памятников по стране – намного больших по цене. Есть бизнесмены, которые учились со мной в университете… Они говорят: да, мы готовы, но с кем? Под кого? Ради чего? Они здесь живут, они не уехали никуда. Есть уехавшие, которые возглавляли «Сетевой нефтяной банк» в Калининграде, а сейчас являются третьим или четвертым лицом в Commerzbank (имеется в виду ТРИППЕЛЬ Сергей Александрович – Л.А.). Есть более старшее поколение, готовое помогать. Того же Игоря Арнольдовича ЛОЖЕВСКОГО возьмите. Понятная фигура. Такие люди есть. Я не человек какой-то группировки омской. Я прекрасно здесь всех знаю. Потому что вел определенную линию по прежней работе. Вопрос коммуникаций очень важный. С точки зрения – доверяют тебе или не доверяют.
– Но, опять-таки, что может мэр с его ограниченными возможностями?
– Наша муниципальная система – плохой слепок с американской. Там муниципалитеты зарабатывают немало. Денег, в частности, нет, потому что 20 лет воровали. Что такое, например, 306-е постановление горсовета при мэре БЕЛОВЕ? Мы можем вернуться к нему и всю недвижимость возвратить. Для примера, Российская Федерация в 2008 году – я сам был участником этого процесса – примерно к 300 зданиям, потерянным в 90-е годы в Москве, предъявила иски о возврате.
– Но срок исковой давности?
– Порядка 180 объектов были возвращены. А возьмите ситуацию с Башнефтью. Или следующий мэр. Ничего плохого про Виктора Филипповича говорить не буду. Но при нем школьные стадионы застраивались домами и много чего еще происходило. Мэр нынешний, Вячеслав Викторович, работал у ШИШОВА. ШИШОВУ два раза предлагали стать губернатором. Он отказался по определенным причинам. У нас почему-то привыкли видеть в мэре дворника, хозяйственника. Это неправильно. Мэр – это политик. ДВОРАКОВСКИЙ не политик. Вопрос мэра – привлечь средства. Бюджет Миннеаполиса, где проживает 400 с лишним тысяч человек и порядка 60 тысяч русскоязычных, составляет 1,23 млрд долларов. Потому что там есть бизнес. Именно мэр должен привлечь этот бизнес. При наличии денег подмести город – не проблема. Для этого мэру не надо быть дворником – его просто можно нанять. А губернатор… У нас сложилась картина, что губернатор может все. Это Леонид Константинович ПОЛЕЖАЕВ мог все. В силу своего прошлого, происхождения, ума и так далее. И он определял политику города. Но это не значит, что так есть по закону, по уровням компетенции.
– Вы в программе написали, что у вас высокопрофессиональная команда. Откуда, если вы давно из Омска уехали?
– У меня очень много коллег, которые служат на госслужбе или на иной службе, которые уже достигли определенного возраста и положения и теперь могут позволить себе поработать на благо родины не в погонах. Тем более что у нас рано выходят на пенсию, некоторые военные пенсионеры моложе меня. Если говорить про финансовый блок, я разговаривал с банкирами, которые работали здесь в Омске, они готовы попробовать. Потому что – да, зарплата у них 12,5 тысячи евро в месяц, но ску-ч-но! И родина есть, родители здесь, стареют родители. Есть люди, которые сидят на одном этаже с нынешним мэром. Есть люди, которых я привезу. Это молодежь из хороших семей, которые хорошо разбираются в экономической и внешнеэкономической деятельности.
– Что-то у нас в Омске при любом мэре начинаются конфликты с губернатором…
– Главное – отношения. Когда отношения между людьми переходят в войну, меняется все остальное. Отношения нужно выстраивать, не надо воевать – нужно договариваться. На всех уровнях власти. Если есть договоренность – любой конфликт можно снивелировать и достигнуть какого-то результата. Иногда личные амбиции и приводят к конфликтам. Ни к чему хорошему на маленькой территории это не приводит. Приводит лишь к возникновению группировок, которые между собой договориться не могут… Причем в отсутствие крупных игроков аппетиты и амбиции этих группировок резко возрастают. Не по Сеньке шапка.
– А если вас не отберут в кандидаты?
– Я вернусь сюда через какой-то срок и буду снова участвовать в выборной кампании. Но уже на другую должность. И по моим прогнозам, это тоже не за горами.
